Я не стал требовать расследования или чего-то в этом роде. Чем меньше внимания ко мне и моему байку, тем лучше — особенно сейчас, когда гонки на носу. Вместо этого я вскользь предположил, что кто-то подшутил надо мной таким образом. «Наверное, ребята из клуба механиков решили разыграть», — бросил я с наигранной улыбкой, наблюдая за реакцией шерифа. Наживку он заглотил.
Затем мы отправились в больницу.
Я принялся изучать схему поликлиники на стене, лишь бы не выдать своё волнение медрегистратору.
Наконец, доктор Роуд вышел к нам с улыбкой, которая сразу же сняла часть напряжения. Доктор, не скрывая радости, сообщил мне, что все пациенты, в том числе и мой дедушка, пришли в себя. Состояние стабильное, показатели в норме. Он как раз собирался сообщить нам об этом официальным звонком, но был рад, что может поделиться этой счастливой новостью лично. К сожалению, посещения будут запрещены ещё некоторое время — предосторожность, необходимая для полного восстановления.
Теперь я был абсолютно уверен: ни единого шанса на то, что произошедшее было простым совпадением. Это всё игра — чёртова игра! Происхождение этой нейрокапсулы не давало мне покоя.
Я уже догадался, в чём причина запрета — она явно связана с тем, как эта технология влияет на сознание. Но меня интересовало прежде всего то, кто был её владельцем до Мии.
Сколько я себя помню, дом пустовал. Не скажу, что это редкость — жизнь в Зелёной Зоне не пользуется особой популярностью. Многие жители давно покинули поселение, перебравшись в мегаполисы, где огни не гаснут даже ночью, а жизнь бьёт ключом. Дома здесь пустовали годами, превращаясь в молчаливые памятники ушедшим временам.
Мой план состоял в том, чтобы поднять городские архивы и выяснить всё о прошлом особняка. Что-то подсказывало мне, что в этом есть ключ к разгадке. Именно поэтому сразу после больницы я повёл Мию в городскую ратушу — добывать информацию, которая могла пролить свет на эту загадочную историю. Возможно, в старых документах скрывалась нить, которая приведёт нас к истине.
Здание ратуши, построенное ещё в начале позапрошлого века, выглядело так, будто время здесь остановилось. Массивные деревянные двери, скрипучие полы, стеллажи с пыльными папками, которые, казалось, никто не трогал десятилетиями. Я чувствовал, как в воздухе витает запах истории — затхлый, но притягательный, как аромат старой книги.
— Здравствуйте, я Мия Пелес, — произнесла девушка с обезоруживающей улыбкой, от которой даже у самого хмурого человека невольно поднималось настроение. Её голос сочился мёдом, а взгляд был настолько лучистым, что, казалось, можно было ослепнуть, если смотреть прямо. — Мне и моей матери принадлежит дом номер 3 по улице Хвойной. Мы очень интересуемся историей этого чудесного особняка. Вы не поверите — это буквально дом-музей! Настоящий кладезь чудес для любого антиквара. Если есть такая возможность, мне бы очень хотелось взглянуть на архивные записи.
Архивариус — пожилая женщина с проницательным взглядом и аккуратными очками на переносице — буквально расцвела. Её явно не смутили ни медоточивые интонации Мии, ни её ослепительная улыбка. Она неторопливо поправила стопку бумаг на столе и, словно не замечая напора гостьи, начала щебетать о богатой истории города и культурном наследии местной архитектуры. Тактика Мии была выбрана верно — она знала, как расположить к себе собеседника.
— Да-да, ваш особняк — образец удивительно богатой истории. Его печальную историю знает каждый житель нашей маленькой общины, — с энтузиазмом произнесла архивариус, слегка переигрывая.
«Насчет каждого она безбожно преувеличивает», — подумал я. Я-то точно не знал и никогда не слышал разговоров на эту тему среди старших членов моей семьи.
— В вашем особняке проживала широко известная писательница Элиза Сноу, — продолжала архивариус, словно смакуя каждое слово.
— Вот как? — искренне удивилась Мия, умело поддерживая разговор.
— Да-да, она писала короткие рассказы в жанре хоррор и мистика. Её произведения были весьма популярны в своё время, очень атмосферные, с глубоким психологизмом, — с гордостью сообщила архивариус, будто сама была знакома с писательницей лично.
— Простите, а вы не знаете, где можно раздобыть экземпляр её книги? — вмешался я в беседу, чувствуя, что эта информация может быть важной. — Возможно, есть что-то в архиве или в городской библиотеке?