В моём воображении возникали картины: вот я накрываю этот драгоценный цветок хрустальным куполом, оберегая от сурового климата, от ледяного ветра, от проливных дождей. Создаю для неё микромир, где всегда тепло, где светит солнце, где нет угроз и опасностей. Я хотел защитить её, оградить от всего, что могло причинить боль.
Но чем дольше я размышлял, тем сложнее становилась метафора. Воображение не останавливалось на этой идиллии. Постепенно образ хрупкого цветка трансформировался, менялся, приобретал новые черты. Росток, едва пробившийся сквозь землю, превращался в мощную, цветущую лиану. Её стебли, крепкие и гибкие, начинали расти с невероятной скоростью, раскалывая хрустальный купол, который я так старательно выстраивал.
Лиана оплетала всё вокруг — деревья, здания, весь город. Её побеги тянулись вверх, в небо, вширь, захватывая пространство. Она не просто росла — она , оттесняя другие растения, жадно отвоевывала себе место под солнцем. Её цветы, яркие и дерзкие, раскрывались повсюду, заявляя о своём праве на жизнь, на пространство, на свет.
Я усмехнулся, осознавая парадокс этой метаморфозы. Хрупкая орхидея превращалась в непокорную лиану, а моя попытка защитить её оборачивалась признанием её силы. Мия не нуждалась в хрустальном куполе — она сама была той силой, которая могла разрушить любые преграды.
«Да, Мия справится, — мысленно повторил я, наблюдая, как её яркая фигурка исчезает за дверями школы. — Она не просто выживет — она расцветёт. И пусть её путь будет непростым, пусть ей придётся бороться, она сделает это. Потому что в ней есть то, чего нет у других: огонь, страсть, неукротимая воля к жизни».
Звонок давно затих, а я всё стоял, погружённый в эти мысли. В воздухе витал лёгкий аромат утренней свежести, смешанный с едва уловимым шлейфом духов Мии — сладким, экзотическим, незабываемым. Этот аромат, как и сама Мия, казался частью другого мира — мира, где невозможное становится возможным, где цветы пробиваются сквозь бетон, а мечты превращаются в реальность.
Глава 17. Плохое предзнаменование
НИК
Я зашёл домой, едва переступив порог — с размаху бросил рюкзак на пол и, не теряя ни секунды, направился прямиком в спальню. Мысли крутились в голове, словно лопасти турбины, не давая сосредоточиться на чём‑то одном.
В спальне, не тратя времени на лишние движения, я приподнял матрас. Там, в укромном уголке, лежала заначка — скромная стопка зелёных купюр. Дрожащими пальцами вытащил её и принялся пересчитывать. Раз, два, три… Сердце сжималось с каждым новым листом бумаги. Да уж, картина печальная. Сумма выглядела жалко, почти унизительно.
Радовало лишь одно: взнос на участие в заезде я уже успел внести. Но этого катастрофически мало. Я обязан победить сегодня — чего бы это ни стоило. Иначе… Даже думать об этом не хотелось. В голове всплывали мрачные сценарии: как мы будем выкручиваться, где искать деньги, как смотреть в глаза дедушке, когда придёт время оплачивать счёт из больницы. Денег не хватало категорически — мать работала на износ, беря на себя все ночные смены, за которые платили больше. Но, не смотря на это, мы еле сводили концы с концами.
Сложив купюры с почти ритуальной аккуратностью, я сунул их в карман. «Ничего, прорвёмся», — мысленно повторил я, пытаясь придать себе уверенности.
О том, что заезд может закончиться фиаско, я предпочитал не думать. Как и о том, что могу вообще не вернуться с этой гонки. Но иного пути не было — ставки слишком высоки. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское», — так говорит Рич и что-то в этом действительно есть. Что ж, я рискну. И не просто рискну — я взойду на пьедестал.
Обедать не стал. Уже перекусил в гараже — ополовинил обед Тима. Тим… Мой лучший друг, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы — буквально. Мы вместе чинили байки в грязи, спасались от погони, вытаскивали друг друга из передряг, которые иной раз казались безвыходными. Но сегодня он на меня зверски обижен. Хотя я точно знаю: Тим отходчивый. Через пару дней остынет, и всё будет как прежде.
— Ты кидаешь меня и берёшь с собой какую‑то девчонку, с которой знаком всего несколько дней! — негодовал Тим, сверля меня взглядом. Его голос дрожал от обиды и недоумения. — Ник, это вот не по‑дружески. Совсем не по‑дружески! Я ночами не спал, помогал тебе с байком, а что сделала она? Правильно — ничего! Только не говори, что влюбился в эту цацу из Мега‑купола!