Наказание за доверчивость? «Чёрт, проиграл!» Да, всего лишь игра, но, зная, что прошлые игровые симуляции меняли реальную действительность, я не могу это так оставить. Я снова нажимаю кнопку старта.
Система сообщает: «Локация недоступна. До следующей попытки — 23 часа 58 минут».
Я вижу в этом плохое предзнаменование. Очень плохое.
Глава 18. «Те самые» гонки
Мы мчимся по тёмной трассе — фары выхватывают из мрака обочину, за которой тянется бесконечный лес, словно стена из молчаливых великанов. Ветер свистит в ушах, а двигатель взрывает ночное безмолвие.
За моей спиной — Мия. Несмотря на видимую расслабленность, её руки крепко обхватывают меня, словно она боится потерять точку опоры. Я ощущаю её дыхание так отчётливо, будто оно стало частью моего собственного: глубокий вдох, едва уловимая пауза, медленный выдох — и вот уже наши ритмы сливаются в единый, завораживающий такт. Её замерзшие ладошки, пробравшись под мою куртку, касаются кожи с почти болезненной нежностью, оставляя после себя следы холода, которые тут же исчезают в тепле моего тела, вызывая лёгкое покалывание, похожее на прикосновение снежинок.
Сегодня она впервые увидит «Иллюзорный круг» — гонки, о которых говорят шёпотом, куда добираются лишь избранные. Те, кто готов рискнуть всем ради мгновения безудержного адреналина.
Сворачиваем с основной дороги — узкий проселок, заросший по краям кустарником, чьи ветви царапают бока байка, будто пытаются удержать нас. Через пару минут впереди вспыхивают первые огни — сперва робкие, словно светлячки, а затем всё ярче, превращаясь в море мерцающих точек. Мы выезжаем на поляну, и у меня перехватывает дыхание.
Перед нами — целый город под открытым небом, ожившая фантазия, сотканная из света и звука.
Прожекторы бьют в небо, рисуя пересекающиеся лучи, будто пытаются поймать звёзды и притянуть их ближе к земле. Между ними — натянутые ленты неоновых огней, пульсирующие в такт музыке, словно живые вены, наполненные электрическим светом. Музыка — мощный электронный бит, от которого вибрирует земля, отдаётся в груди, заставляет сердце биться в унисон с этим безумным ритмом. А вокруг — толпа, пёстрая, хаотичная, но при этом удивительно гармоничная в своей безудержной энергии.
Люди в светящихся жилетах, чьи контуры размываются в темноте, будто призраки будущего. Другие — в масках, скрывающих лица, превращающих их в анонимных участников этого ночного ритуала. Третьи — в костюмах с голографическими узорами, которые переливаются, меняют форму, создавая иллюзию движения даже тогда, когда человек стоит на месте. Кто‑то танцует, полностью отдавшись музыке, кто‑то делает ставки, азартно размахивая цифровыми браслетами и зелеными купюрами, кто‑то просто наблюдает, задрав голову к огромным экранам, где мелькают повторы прошлых заездов — кадры, застывшие в вечности.
Здесь смешались два мира: Зелёная Зона и мегакупол. Золотая молодёжь, облачённая в кибер‑модные наряды со встроенными диодами, с имплантами‑украшениями, сверкающими, как драгоценные камни. Они держат в руках бокалы с синте‑шампанским, пузырьки которого светятся в темноте, и ведут разговоры, полные намёков на закрытые вечеринки в виртуальных залах и ставки в крипто‑казино. Их смех звенит, как хрусталь, а взгляды скользят по окружающим с лёгким презрением. Мы, без модной цифровой экипировки, без имплантов и светящихся костюмов. Мы — те, кто пришёл сюда не за статусом, а за ощущением свободы, за тем самым моментом, когда сердце замирает на грани между жизнью и смертью.
Мы въезжаем в охраняемую зону для участников заезда.
— Ник, я тебя сейчас убью! — Мия срывает шлем резким движением, и тот с глухим стуком падает на землю. Её волосы, словно тёмное пламя, рассыпаются по плечам, а глаза — огромные, блестящие — отражают калейдоскоп огней, мечущихся в безумном ритме предстартовой суеты. — Мне кажется, ты намеренно умолчал о масштабе гонок! Я думала, это обычный заезд в Зелёной зоне. А не… не «те самые» «Гонки иллюзий»!
Она делает шаг ко мне, и в её голосе — не просто злость. Там целая буря: страх, недоумение, обида. Каждая интонация бьёт точно в цель.
— Они же тайные, забыла? — фыркаю я, поворачиваясь к ней. Стараюсь держаться небрежно, но внутри всё напряжено, как струна. — Ты не должна про них знать. И запомни: никто не имеет права описывать, что здесь видел. Это не просто гонка — это обряд. Ритуал, который проходит лишь тот, кто готов заплатить цену.