И тут я замерла. Из зеркала на меня смотрели… двое. Я — и девушка за моей спиной. За моим плечом, почти сливаясь с тенью, стояла она.
«Что за…» — мысль оборвалась. Я резко обернулась — и поскользнулась на мокрой плитке. Полёт был недолгим, но эффектным.
В помещении никого постороннего не было.
Сердце колотилось как бешеное, в глазах плыли разноцветные круги. «Встать. Надо встать», — приказывала я себе, но тело будто приклеилось к полу.
Логика, как верный сторожевой пёс, пыталась взять верх: «Незнакомка — просто галлюцинация. Ты одна! Меньше надо играть в страшилки». Я окинула взглядом комнату — ни души.
Я встала на ноги, облокотилась на раковину и снова посмотрела в зеркало. Только я — растрёпанная и раскрасневшаяся, словно после марафона.
И тут… моя зеркальная версия улыбнулась. Широко, почти радостно. А я‑то даже бровью не повела!
«Это уже не смешно»,—отчаянно пронеслось в голове, и мысль эхом отозвалась в висках, будто ударилась о стенки черепа. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот‑вот пробьёт грудную клетку. Я невольно подняла дрожащие руки—пальцы подрагивали, словно от сильного мороза, хотя в комнате было душно. Медленно, почти неосознанно, прикоснулась к своим губам… Они были неподвижны, словно застывшая маска. Ни малейшего движения, ни намёка на улыбку.
А девушка в зеркале—та самая моя близняшка с ледяным взглядом —по‑прежнему смотрела на меня. Её губы не дрогнули, глаза не моргнули. Она словно ждала чего‑то, наслаждаясь моей растерянностью, впитывая мой страх, как губка.
—Да чтоб тебя!—вырвалось у меня хриплым, надрывным возгласом, который прозвучал чуждо, будто принадлежал кому‑то другому.
С диким воплем я замахнулась и врезала кулаком по зеркалу.
Трещина прочертила поверхность паутиной молний, а затем весь лист рухнул, рассыпаясь на ножи. Я растерянно разглядывала свою окровавленную руку.
Желание было только одно — убраться отсюда как можно скорее. Не разбирая дороги, я бросилась к двери. Осколки впивались в босые стопы, но боль казалась далёкой, будто не моей.
Оказавшись в спальне, я резко прислонилась спиной к двери, плотно прижав лопатки к прохладной гладкой поверхности. Дыхание вырывалось рваными, прерывистыми всхлипами — будто я пробежала не пару метров от зеркала до комнаты, а целый марафон. А сердце застыло, словно солдат по команде «замри!».
И я тоже замерла, напряжённо вслушиваясь в тишину дома. Каждый звук казался подозрительным: скрип половицы под ногой, шелест занавески от едва уловимого сквозняка, тиканье часов где‑то вдали. В висках стучало: «А если она пойдёт за мной? Если сейчас дверь дрогнет от чужого прикосновения?»
Глава 2. Сосед
МИЯ
Звонок в дверь вывел меня из ступора. Я вздрогнула, словно меня выдернули из вязкого сна. Схватила халат, накинула на голое тело, торопливо вытерла руки полотенцем — на ткани остались багровые разводы, словно кто‑то небрежно мазнул кистью с краской. «Отлично, — подумала я, — теперь я выгляжу как маньяк‑убийца после рабочего дня».
— Иду‑иду, не стреляйте! — пробормотала я, завязывая пояс с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь (возможно, так оно и было).
Кого могло принести на ночь глядя? Я подошла к двери, взглянула в глазок. За помутнённым стеклом виднелся силуэт — высокий, стройный, с растрёпанными волосами. «Тень из симуляции», — пронеслось в голове. Но рука сама потянулась к замку.
Я открыла дверь. За ней стоял молодой парень, улыбающийся так широко, что казалось, будто он только что выиграл в лотерею.
— Привет, меня зовут Ник, я твой сосед, — он махнул рукой куда‑то назад, будто представляя не себя, а целый мир за своей спиной.
— А? Да? Привет… Я Мия, — я нервно заправила мокрые волосы за уши, чувствуя, как халат предательски сползает с плеча.
Парень протянул руку — в ладони… ну да, конечно, пицца. Доставщик пиццы. Я даже на секунду расслабилась: ну вот, обычное дело. Я же сама её заказала перед походом в душ.
Я протянула руку, забрала коробку.
— Приятно познакомиться. Ты тоже учишься в школе? — предположила я. Судя по виду, парень был чуть старше меня. — ЭОШ‑7?
— Да, собственно, школа здесь только одна, — он улыбнулся, и в уголке его глаз появились маленькие морщинки, будто он привык смеяться часто и от души.
Я уже собиралась закрыть дверь, но Ник вдруг замер, вглядываясь в мою руку.
— Что это? — он резко шагнул вперёд, забрал коробку из моих пальцев и перевернул ладонь. — Кровь? Ты порезалась?
Только теперь я по‑настоящему увидела свою руку. Кожа была исполосована порезами, а между пальцами засохла багровыми каплями кровь. Выглядит жутко.