Рич молчит. Впервые вижу в его глазах не привычную самоуверенность, не высокомерный блеск победителя, а… растерянность? Возможно, моя речь пробила его броню самовлюблённости. Или он просто не знает, что ответить — ведь в его сценарии такой реплики не было.
— И да, — добавляю тише, но с железной твёрдостью в голосе, — я с хорошим парнем. С тем, кто не играет в бога, не пытается управлять судьбами, а просто живёт. Живёт по‑настоящему.
Конечно, Ник не мой парень. Но Монтейро об этом знать не обязательно. Мне просто хочется дать ему понять, что на нём свет клином не сошёлся, что моя жизнь не закончилась там, где закончились наши отношения.
Он медленно поднимает руки — нарочито демонстративный жест капитуляции, будто сдаётся на милость победителя. Но в глазах ни капли раскаяния, лишь холодная расчётливость.
Ричард не уходит. Напротив, делает шаг назад, с нарочитой небрежностью облокачивается на стол, выуживает из своего коктейля пластиковую трубочку и вертит её между пальцами. Его взгляд — тот самый, до боли знакомый: ухмылка, в которой читается превосходство, будто он владеет каким‑то тайным знанием, недоступным мне. Прямо герой дешёвого триллера, который знает развязку задолго до финала.
— Ты уверена, что разобралась во всём, Мия? — его голос звучит обманчиво мягко, почти сочувственно. Будто он не Рич, а опытный психотерапевт с двадцатилетним стажем, готовый выслушать и «помочь» разобраться в проблемах.
Я хмурюсь, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— В чём именно я должна разбираться? В том, что ты — самовлюблённый нарцисс, который не может смириться с тем, что его бросили? Это я поняла ещё месяц назад.
Он игнорирует колкость, словно не слышит её вовсе. Взгляд скользит в сторону Ника.
— Я говорю о нём. Ник — славный парень, не правда ли? Амбициозный. Упрямый. Независимый. Берёт от жизни всё и своего никогда не упустит. В этом мы с ним похожи, не находишь?
— Что ты несёшь? — я не сдерживаюсь, голос звучит резче, чем хотелось бы. — Ты сейчас похож на персонажа из мыльной оперы, который пытается разрушить счастье главных героев.
— Напомни‑ка, дорогая, о чём мечтает твой новый друг? — он наклоняет голову, словно учитель, терпеливо объясняющий глуповатой ученице простую истину.
Я молчу. Мы не так хорошо знакомы, чтобы я могла с уверенностью говорить о его мечтах. О свободе? О независимости? О чём‑то большем?
— А ты подумай, — Монтейро продолжает, голос становится тише, но от этого звучит ещё более угрожающе. — Почему он с тобой? Любовь с первого взгляда? Был сражен наповал твоим очарованием? Ещё и двух недель не прошло с твоего отъезда, а ты уже устроила личную жизнь. И воображаешь, будто знаешь, с кем имеешь дело. Девочка из Звёздного‑Купола. Дочь влиятельного отца. Связи, доступ к закрытым мероприятия , возможность открыть двери, которые для него навсегда останутся заперты. Ты — пропуск. Прямо как VIP‑билет на праздник жизни для того, кто отчаянно хочет вырваться туда, куда не вхож по праву рождения. Так что ты там говорила? Ты для него не амбиции, не трофей, не статус?
Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Слова Ричарда жалят, будто острые осколки льда, но я не позволю ему увидеть, насколько они задевают.
— Он не такой. Ты просто пытаешься…
— Пытаюсь что? — перебивает Рич, резко вскидывая руку. — Сказать правду? Мия, ты всегда гордилась тем, что видишь людей насквозь. Так почему сейчас закрываешь глаза? Может, ты просто боишься увидеть, что твой идеальный парень на самом деле такой же… как ты сказала в прошлый раз? — он задумывается, возводит глаза к звёздам, будто вспоминая точную формулировку. — «Потребитель», кажется?
— Прекрати очернять Ника, — мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Ты не чета ему.
— Нет, что ты, — Монтейро усмехается, снова поднося бокал к губам. Он делает глоток, словно смакует каждое слово. — Напротив. Я безмерно уважаю Ника. Восхищён его талантами. А теперь, — он делает паузу, указывая бокалом в мою сторону, — в особенности впечатлён его романтическими подвигами.
Я сжимаю кулаки. Хочу ответить резко, но слова застревают в горле. В голове мелькают обрывки воспоминаний нашей с Ником поездки в Звёздный. Нет. Это ничего не значит.
Внутри что‑то ёкает — едва уловимый укол сомнения, но я тут же яростно отмахиваюсь от него, словно от назойливой мухи.
— Ты просто завидуешь, — выпаливаю я, и голос звучит резче, чем хотелось бы. — Потому что он — настоящий, а ты… ты — лишь блестящая оболочка, которая красиво светится, но внутри пусто.