Я в полном недоумении смотрю на неё. В голове не укладывается: почему именно сейчас, в этот миг победы, она вдруг решает меня остановить? Мы смотрим друг другу в глаза — это молчаливая дуэль, в которой сталкиваются две воли. Я вижу, как в её взгляде мечутся тени невысказанных слов, как она борется с собой, пытаясь подобрать правильные аргументы.
Наконец Мия сдаётся. Она медленно разжимает пальцы, но перед этим бросает жёсткий, почти обвиняющий взгляд в сторону Рича. В этом взгляде — весь её протест против его инициативы с алкоголем. Рич лишь удивлённо вскидывает брови, но уже через секунду его лицо озаряет ослепительная улыбка. Он словно не замечает напряжения, забывая об этом неловком моменте, и снова поворачивается к толпе, приветствуя её взмахом руки.
Я счастлив. Сейчас я по‑настоящему счастлив — до дрожи в коленях, до слёз на глазах, до ощущения, что сердце вот‑вот разорвётся от переполняющих меня эмоций. Это победа над собой, над страхом, над сомнениями. Это момент, когда все бессонные ночи, все падения и взлёты, все шрамы и синяки обретают смысл.
Я оглядываюсь: Рич смеётся, его глаза сияют, Стив хлопает меня по плечу. И сейчас я хочу просто наслаждаться этим мгновением — мгновением чистого, безграничного счастья.
Я высоко поднимаю бокал, киваю товарищам, и мы одновременно осушаем их до дна. Вкус холодный, искрящийся, с лёгкой горчинкой — он будто взрывается на языке, наполняя меня ощущением восторга.
А затем — звон стекла о камень. Он звучит особенно громко, пронзительно, разрывая тишину, которая на секунду повисла над полигоном. Осколки разлетаются в разные стороны, сверкая в огнях прожекторов , словно крошечные звёзды, упавшие с небес.
Глава 22. Где Мия?
НИК
В горле царила настоящая пустыня — жутко першило, будто я наглотался раскалённого песка, а каждый вдох царапал глотку, словно наждак. Голова раскалывалась на части, будто внутри неё взорвалась маленькая бомба, а в ушах стоял пронзительный звон, заглушающий все остальные звуки. Зрение плыло, контуры предметов размывались, превращая реальность в хаотичный калейдоскоп пятен и теней.
«Где я, чёрт возьми?!» — мысль прострелила сознание, заставляя меня резко приподняться.
Я попытался сесть, но тело отзывалось с трудом — мышцы ныли, а каждая косточка будто протестовала против малейшего движения. Медленно, преодолевая головокружение, я обвёл взглядом помещение. И тут же замер, не веря своим глазам.
Это были не просто апартаменты — это был настоящий дворец. Комната, в которой я находился, по размерам могла сравниться со всем моим домом целиком. Простор, роскошь, вычурная отделка — всё кричало о баснословных деньгах, вложенных в этот интерьер.
Я лежал на кровати — нет, не так. На царском ложе, способном вместить человек семь, не меньше. Оно возвышалось посреди комнаты, словно алтарь роскоши, а я… Я был не один. Рядом, в разных позах, спали три полураздетые девушки. Их наряды больше напоминали обрывки ткани, небрежно брошенные на тела. К счастью, сам я был в брюках — это хоть как‑то успокаивало.
С трудом поднявшись, я начал разыскивать свои вещи. Комната представляла собой настоящий хаос — следы бурной ночи были повсюду. Одежда валялась в самых неожиданных местах: на полу, на мебели, даже на декоративных элементах интерьера.
Куртка обнаружилась на люстре — той самой, что выглядела так, будто её сняли с потолка дворца. Чтобы достать её, пришлось проявить чудеса акробатики: вскарабкаться на массивное кресло, балансировать, рискуя свалиться, и наконец, с трудом дотянуться до злосчастного предмета гардероба.
«Как я сюда попал? Что вообще было вчера?» — вопросы роились в голове, но ответы упорно ускользали.
Продолжая поиски, я нашёл свою футболку на столе — рядом с ней стоял графин с водой, словно насмешливый символ спасения. Дрожащими руками я налил стакан, поднёс к губам и с жадностью осушил его. Живительная влага на мгновение приглушила адскую сухость во рту, но не избавила от мучительной головной боли.
Тут же, рядом с графином, лежала записка. Я взял её, пытаясь сфокусировать взгляд на строчках:
«Ник, не в чём себе не отказывай — ты это заслужил. Оставайся у меня в гостях сколько пожелаешь.
Твой друг Рич».
Слова поплыли перед глазами, но постепенно начали складываться в обрывочные воспоминания. В голове вспыхнули яркие, словно молнии, кадры: гоночная трасса, рев моторов, Мия, победа, шампанское, осколки бокалов, снова Мия… А потом — пустота. Цепочка воспоминаний обрывалась, оставляя лишь тревожный вакуум.
«Боже! Где Мия?!» — паника ударила в грудь, заставляя сердце бешено колотиться.