В этот момент рядом со мной, словно тень, подкрадывающаяся со спины, возник Рич. Его появление было почти незаметным — он двигался с той непринуждённой грацией, которая всегда вызывала у меня настороженность. В руке он держал радужный коктейль — яркий, переливающийся всеми цветами, словно ядовитая конфета из сказки про Ганзеля и Гретель.
«Не хватало ещё, чтобы Ричард и меня опутал своими хитросплетениями», — подумала я. Я была почти уверена, что он что‑то ядовитое подсыпал в бокал моему другу. Но что я могла сделать? У меня не было ни доказательств, ни весомых аргументов. Да и любой, кому я рассказала бы об этом на этой тусовке, лишь рассмеялся бы в ответ. Здесь всё прогнило насквозь, и это было обычным делом — расслабиться, испытать неизведанное, переступать черту.
Поведение Ника было слишком развязным, слишком нехарактерным для него.
Я забрала стакан из рук Рича — он даже не сопротивлялся, лишь слегка приподнял бровь в показном удивлении — и поставила его рядом на стол. Пробовать его я не планировала.
— Нет? — удивлённо воскликнул Рич, его голос звучал наигранно‑обиженно. — Ну как знаешь. Между прочим, очень вкусно.
К горлу подкатил тошнотворный солёный комок, грозящий пролиться слезами. Но я сдержалась. Сжала зубы, заставила себя дышать ровно. Рич облокотился на стену, становясь со мной плечом к плечу. Мы молча наблюдали за Ником и его горячими поклонницами.
Он теперь стал звездой. Самой сладкой и желанной добычей для светских львиц, которые кружили вокруг него, словно хищницы, учуявшие добычу.
— Присоединишься? — кивнул Рич в сторону моего друга, который, казалось, окончательно съехал с катушек. «Здравый Смысл» Ника в тот момент совершал тур по галактике «Безумные Вечеринки».
Я посмотрела Ричу прямо в глаза. Его взгляд — на первый взгляд невинный, почти ангельский — скрывал в себе издевательский подтекст. Я чувствовала это, словно холодный укол иглы.
Ричард был уверен, что я — девушка Ника. Для него это, наверное, было как реалити‑шоу: «Смотрите, как Ник почти изменяет своей пассии прямо у неё на глазах! Не переключайтесь, будет жарко!» Он смаковал каждую секунду, словно редкий коллекционный напиток: «М‑м‑м, нотки эмоциональной драмы, послевкусие ревности… Превосходно!»
Но я не собиралась играть в его спектакль. Собрала волю в кулак — а она, надо сказать, в тот момент была особенно упрямой, — выпрямила спину (вот бы так же легко выпрямлять чужие мозги!) и посмотрела на него с холодной отстранённостью.
— Пожалуй, воздержусь, — ответила я ровным, почти безразличным голосом.
— А зря, — улыбнулся Рич, и в этой улыбке не было ни капли искренности. — Мы оба можем присоединиться. Обещаю, что будет весело.
Он снова наклонился ко мне, используя свой излюбленный приём — жаркий, страстный шёпот, от которого по коже бежали мурашки. Его дыхание коснулось моего уха, слова звучали вкрадчиво, будто змея, обвивающая жертву:
— Представь, как это могло бы быть… Ты и я. Два одиноких наблюдателя в этом безумном карнавале. Почему бы не стать его частью?
Я отошла на шаг, разрывая эту удушающую близость. В глазах Рича мелькнуло разочарование, но он тут же замаскировал его новой улыбкой — широкой, ослепительной, но пустой, как витрина магазина после распродажи.
— Спасибо за предложение, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, — но я предпочту остаться в стороне.
Он хмыкнул, пожал плечами, словно говоря: «Ну и ладно», но я видела — он не сдается. Его взгляд скользил по мне, оценивая, прикидывая, как ещё можно меня зацепить. Но я уже отгородилась невидимой стеной. Пуленепробиваемой!
Я снова перевела взгляд на Ника. Он смеялся, его глаза блестели, в них было что-то почти безумное. Я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить эту тень. И это пугало меня больше, чем все игры Рича.
Музыка гремела оглушительно, басы отдавались в груди, словно удары набатного колокола. Огни прожекторов слепили, рассыпаясь разноцветными бликами, превращая пространство в хаотичный калейдоскоп света. Толпа ликовала, сливаясь в единый пульсирующий организм — кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то целовался, а кто-то просто бесцельно кружил, поддавшись общему безумию. В этом вихре красок, звуков и тел я стояла в стороне, чувствуя себя чужой в этом мире блеска и фальши.
Мне было невыносимо видеть, как Ник растворялся в этом хаосе.