Ричард резко отстранился. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе я услышала невысказанное: «Как же с тобой тяжело».
— Да, действительно, — кивнул он, но на его устах расцвела та самая привычная ухмылка, от которой у меня мороз по коже. Она не предвещала ничего хорошего — лишь очередной ход в его бесконечной шахматной партии.
— Мия, Мия, я дал тебе уникальный шанс взглянуть на Ника в его полной красе, — продолжил он, и его голос стал тише, почти превратился в шепот. — В лучах славы и величия, так сказать! Как тебе? Впечатляет? И скажи-ка мне честно: ты всё ещё нужна ему теперь, когда он добился того, о чём мечтал? Славы, денег, популярности… Всё это теперь у него в руках. Так как, Мия? Ты всё ещё часть его картины будущего?
Я молчала. Слова застряли в горле, словно острые колючки, царапая изнутри, не давая вырваться ни единому звуку. Его вопросы будто тонкие иглы, которые с хирургической точностью вонзались в самые уязвимые места, вскрывали потайные страхи, о существовании которых я даже не подозревала. Они лежали где-то глубоко, погребённые под слоями уверенности и наивной веры в лучшее, но теперь вырывались наружу, обнажая кровоточащие раны.
Оставалось лишь удивляться, с какой пугающей лёгкостью яд его лжи проник в самое сердце — быстро, почти незаметно, но необратимо. Каждое слово Ричарда, обёрнутое в шёлковую вежливость, на деле оказалось отравленным клинком, который медленно разъел внутреннюю опору. Коварные сомнения уже терзали меня изнутри, извивались, как змеи, нашептывая ядовитые вопросы: «А вдруг он прав? А вдруг всё не так, как кажется?»
Я прокручивала в голове всю нашу историю — от самого начала, словно пересматривала киноплёнку, выискивая скрытые подсказки, намёки, которые могла упустить.
Вот Ник впервые появляется на моём пороге — с этой обезоруживающей улыбкой и помощью с перевязкой и уборкой осколков. Тогда я подумала: «Какой искренний парень». На утро он уже ждал у порога, готовый подвести меня до школы. Сразу после занятий он снова напросился в гости — испытать капсулу.
Потом — тот самый взнос на гонки. Откуда у него деньги? Оказалось, он поставил на меня на тотализаторе. И сам же заманил меня в кружок механиков, на который ставили меньше всего, просто потому, что там нет девушек, и взял весь банк. Сейчас эта история выглядела вполне определённо: расчётливый ход, продуманный шаг на пути к цели.
А прогулка по элитному уровню Звёздного? Мы могли с лёгкостью посетить нейробанк на нижнем уровне, но Ник был навязчиво-настойчив, желая попасть именно в вип-зону.
И ещё — его выбор. Почему он предпочёл в спутницы на «иллюзорный круг» меня, а не Тима, своего старого друга? Дружба с «золотой» девочкой из мега‑купола — разве не выгодная инвестиция?
Ник уже не казался простачком из Зелёной зоны — парень, занимавший призовые места на протяжении последних двух лет и водящий дружбу с самим «Повелителем иллюзий» и создателем гонок.
Я вспомнила первые слова Ричарда о Нике — те самые, что прозвучали так буднично, но теперь обрели новый, зловещий смысл:
«Славный парень, не правда ли? Амбициозный. Упрямый. Независимый. Берёт от жизни всё и своего никогда не упустит. В этом мы с ним похожи, не находишь?»
Тогда я лишь отмахнулась, не придав значения. Теперь же эти слова эхом отдались в сознании, и я определённо видела параллели. Слишком много совпадений. Слишком много моментов, которые при внимательном рассмотрении складывались в тревожную картину.
Сердце сжалось от горького осознания: а что, если вся наша история — не больше чем хорошо продуманная игра? Что, если Ник видел во мне не друга, а полезный инструмент, открывающий двери в мир, к которому он так стремился?
Мысли кружились в хаотичном водовороте, и я никак не могла ухватиться за что-то устойчивое, за ту единственную истину, которая развеяла бы этот туман сомнений. Всё казалось зыбким, ненадёжным, словно мираж, который рассеивается при первом же прикосновении реальности.
Я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю.
Ричард разблокировал замок двери. Я, не медля ни секунды, распахнула её и выскочила из салона, словно из клетки, где меня держали взаперти. Шла, не оборачиваясь, чувствуя спиной его прожигающий взгляд, будто он пытается просверлить во мне дыру.
Как только дверь дома закрылась за мной, я опёрлась на неё спиной и медленно сползла вниз. Ноги подкосились, дыхание сбилось, а в груди разрослась тяжёлая, давящая пустота одиночества.
Глава 25. Дом семьи Пелес