Я раскинулась на мягкой траве, наслаждаясь этим кратким мигом счастья. Тёплые лучи солнца ласкали кожу, а аромат цветущих яблонь наполнял воздух сладким, почти осязаемым волшебством. Обнимая Барни, я зарылась пальцами в его шелковистую шерсть, чувствуя, как его тёплое дыхание касается моей шеи. Щенок лизнул меня в нос, и я рассмеялась — искренне, беззаботно, как может смеяться только ребёнок.
Теперь я начинала понимать страсть матери к нейросимуляциям. Зачем страдать в реальном мире, где боль и утраты — постоянные спутники, если можно жить здесь — в мире, где всё идеально, где любовь ощутима, как солнечный свет, а счастье не требует усилий? Белые облака, похожие на комки сладкой ваты, медленно плыли по пронзительно‑голубому небу, а ветви яблони шелестели листьями, словно напевая тихую колыбельную.
Но вдруг я резко села, почувствовав тревожный укол в сердце. Нельзя расслабляться. Я не в безобидной нейрокапсуле, не в простой игре — я в лоне монстра‑симбиота снов, в месте, где реальность и иллюзия переплетаются в опасном танце. Нужно быть начеку.
Однако ничего плохого не происходило. Всё было… идеально. Слишком идеально.
Некоторое время я сидела так, прислушиваясь к разговорам взрослых и нежно поглаживая за ушком своего верного пса. Их голоса звучали приглушённо, но отдельные фразы долетали до меня, складываясь в странную мозаику. Среди разговоров гостей я выхватывала знакомые фамилии– Томпсоны, Сноу, Мотей.
«Папа жарит барбекю! К нам сегодня придут гости — Томпсоны,Сноу, конечно же, и мисс Мотей. Ты помнишь мисс Мотей, дорогая? Она подарила тебе того милого пони», — мысленно повторила я слова матери, произнесённые совсем недавно на кухне нашего настоящего дома.
И тут меня словно ударило молнией: это тот самый день, который мама постоянно воспроизводит в своей симуляции! Эта мысль пронзила сознание, оставив после себя холодный след осознания.
Так что же я должна сделать? Каково моё игровое задание?
Я начала копаться в глубинах своей памяти, перебирая обрывки воспоминаний, как драгоценные камни в шкатулке. Мисс Мотей подарит мне пони? Была ли здесь какая‑то зацепка, какой‑то ключ к разгадке? Это давно свершившийся факт, часть моей истории, но где же скрывалась суть?
И вдруг меня осенило. Я вскочила, словно поражённая громом. Мой старый трёхколёсный велосипед стоял в тени яблони, его яркие цвета поблёскивали в лучах солнца.
В реальности тот день был не таким уж и идеальным. Я каталась по двору на велосипеде, ощущая себя принцессой этого маленького королевства, пока случайно, со всего разгона, не въехала в панорамное окно, ведущее на кухню. Я сильно поранилась, и меня отправили в больницу. Родители в тот день поругались — впервые на моей памяти их голоса звучали так резко, так… страшно. А мисс Мотей подарила мне пони, когда навещала меня на больничной койке, пытаясь хоть немного скрасить серые будни в белых стенах.Я подняла юбку платьица. Здесь, на бедре, скоро появится шрам — тот самый, что украшает моё тело по сей день, напоминая о детской неосторожности и боли.
Идея пришла моментально, словно вспышка света в тёмной комнате. Я взглянула на родителей, воркующих и обнимающихся. На их лицах сияли улыбки, такие искренние, такие… живые.
Нужно сделать этот день таким как он был в реальности?
С решительностью маленькой разрушительницы я направилась к велосипеду. Всего‑то и надо — повторить то, что давно свершилось. Изменить идеальный мир, вернуть ему правду, пусть даже болезненную.
Я последний раз взглянула на родителей. Как бы мне ни хотелось остаться тут навсегда, это только иллюзия — сладкий обман, который превращает мою мать в зомби, живущего в мире грёз. Собрав всю свою злость в маленьком сердечке, я разогналась и с размаху влетела в заветное стекло.
От удара я слетела с сиденья и завалилась на бок, запутавшись ногами в педалях. Стеклопакет треснул с оглушительным звоном, и я с ужасом увидела, как осколок — в два раза больше меня — летит прямо на меня своим острым, сверкающим остриём. У меня не было ни единого шанса увернуться.
Я словно издалека услышала свой детский рёв.
Все бросились ко мне на помощь, лица родителей исказились от ужаса. Осколок повредил бедренную артерию, и кровь хлынула чуть ли не фонтаном, заливая зелёную траву алыми пятнами.