— Гонки иллюзий или обычные гонки — какая, собственно, разница? Да, риски выше, но посмотри — я цел и невредим. А все наши проблемы решены. Мы сможем заплатить по счетам…
— Нет, Николас, — перебила она, и её голос прозвучал настолько устало, что мне стало не по себе. — Наши проблемы только начинаются.
Она опустила голову, размазывая слёзы по щекам. В кухне повисла тяжёлая тишина.
— Ник, — дедушка наконец взял дело в свои руки. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть многолетних тайн. — Раньше, ещё до твоего рождения, мы жили в Звёздном Куполе.
Мои брови непроизвольно поползли вверх. Звёздный Купол?
— И я работал на семью Монтейро, — продолжил дед, глядя прямо перед собой. — Занимал не последнюю должность в службе безопасности Альфонсо Монтейро — отца Альфреда.
— Ты?.. — только и смог выдавить я, ошарашенный этой новостью.
Дедушка медленно кивнул. Его взгляд стал тяжёлым, полным невысказанных мыслей, будто он снова переносился в то время.
— В те годы в Куполе процветало другое экстремальное шоу — подпольные бои без правил, в духе скандинавской мифологии. Империя Монтейро зарабатывала на этом огромные деньги. К несчастью, мой сын, Ксавьер, имел неосторожность быть втянутым в это.
Он замолчал, тяжело дыша. Я невольно напрягся, испугавшись за его здоровье.
— Ксавьер погиб на одном из боёв, — тихо, но твёрдо произнесла мама, взяв повествование на себя. Её голос звучал холодно и отстранённо, но я видел, как она сглатывает, как сжимаются её бледные пальцы, впиваясь в край стола. — Она повернула лицо прямо ко мне, и её взгляд пронзил меня насквозь. В её глазах была боль, которую она не могла скрыть, несмотря на все попытки оставаться спокойной. — И убил его Альфред, не фигурально выражаясь, а именно он своими руками — припечатала она, и каждое слово прозвучало как удар молота.
Я замер. В голове не укладывалось. Альфред Монтейро — человек, чьё имя внушало страх даже тем, кто никогда его не видел, — оказался напрямую связан с нашей семьёй. И не просто связан — он отнял у нас близкого человека. У дедушки — сына. У матери — брата.
— Но… почему ты никогда не говорила об этом? — прошептал я, чувствуя, как внутри разрастается вихрь противоречивых эмоций: гнев, растерянность, неверие.
Мама опустила глаза, а дед тихо произнёс:
— Мы хотели защитить тебя. Скрыть прошлое, чтобы оно не настигло тебя. Но, видимо, оно всё равно нашло способ вернуться.
Тишина снова окутала кухню, но теперь она была наполнена невысказанными вопросами и тяжёлыми воспоминаниями, которые, казалось, давили на стены, на стол, на нас самих.
— Мама, — я осторожно взял её холодные, безжизненные ладони в свои руки, стараясь передать хоть каплю тепла, хоть крупицу уверенности. — Я обещаю. Клянусь тебе, что больше ни ногой в Иллюзорный круг. Никогда. Я просто… не знал. Не думал, что причиняю тебе такую боль.
Я замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Взгляд невольно скользнул в сторону дедушки. Тот сидел неподвижно, уставившись в пол, и лишь пальцы его нервно постукивали по твёрдой поверхности стола — единственный признак внутреннего напряжения.
Лицо матери превратилось в бесстрастную маску. Ни тени эмоций, ни проблеска жизни. Только глаза, когда‑то яркие и полные тепла, теперь потухли, словно угли, из которых выдули последнее пламя. Она не отвечала, даже не моргала — будто отгородилась от всего мира.
— Слишком поздно, — наконец произнёс дедушка, и его голос прозвучал глухо, будто издалека. Он медленно поднял руку и снова указал на гору денег, всё ещё лежащую на столе, словно это был не просто капитал, а приговор, выписанный чернилами судьбы. — Тебя уже не отпустят. Ты повязан.
Я сглотнул. В груди разрастался ледяной ком.
— Но… почему? Я могу вернуть всё. Просто отдать эти деньги и…
— Дело не в деньгах, Николас — перебил дед, впервые подняв на меня взгляд. В его глазах читалась горькая усталость человека, который слишком долго пытался уберечь близких от правды. — Ты новый чемпион, ты лицо гонок, ты носишь титул «Повелитель Иллюзий». Так же как и Ксавьер в «Испытании Одина» завоевал титул «Воин Вальхалы». Нет, Ник. Теперь ты в игре. И выхода из неё нет.
Я хотел возразить, но слова застряли в горле. В голове крутились обрывки воспоминаний: огни Иллюзорного круга, рёв моторов, азарт, опьянявший, как крепкий алкоголь. Тогда всё казалось таким простым. Теперь же реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью.