— Сама, — кивнула Мия, опустив взгляд. — Ник, дело в том, что я решила снова сыграть. В этот раз игровой локацией был наш старый дом на двадцатом уровне. Тот самый, где папа жарит барбекю, а мы ждём гостей. Сценка из моего детства, — торопливо поясняла она, словно боясь, что я не дослушаю. — Задача состояла в том, чтобы разрушить эту идиллию. Я просто повторила те неприятные события, которые на самом деле свершились в тот день.
Я, поражённый, слушал её сбивчивую речь, постепенно улавливая суть. В голове крутились обрывки воспоминаний, фрагменты разговора на кухне.
— В общем, мои действия снова повлияли на реальность, и мама вышла из своих грёз о маленьком раю… И вот… — Мия всхлипнула, и её голос дрогнул. — Тот осколок.
— Какой осколок? — я держал вздрагивающую девушку в объятиях, чувствуя, как её тело готово разразиться рыданиями.
— В игре я получила осколок‑артефакт. А мама… мама сделала это осколком зеркала. Точно такой же формы, — прошептала она, и слёзы наконец прорвались, оставляя тёмные разводы на её идеально нанесённом макияже.
— О, небо… — выдохнул я, прижимая её ещё крепче, словно пытаясь защитить от всего мира.
— Ник, мне так страшно. Эта игра становится всё более жестокой. Она чуть не отняла у меня единственного родного человека, — её голос звучал глухо, но в нём слышалась неподдельная боль.
Я взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Успокойся. Всё будет хорошо, обещаю. Я закончу игру и расправлюсь с Элизой. Слышишь? Она не получит тебя, — я кивнул на кольцо, украшавшее её палец. Оно блеснуло в солнечном свете, словно напоминая о чём‑то важном.
Кажется, девушка немного успокоилась. Она кивнула, вытирая слёзы, размазывая макияж, но теперь в её взгляде появилась слабая искра надежды.
— Кстати, почему ты ввела Рича в заблуждение, представив меня своим женихом? — задал я вопрос, который давно жег мне язык. Он висел между нами, как невидимая стена, и я больше не мог его игнорировать.
— Я просто… ну, в общем, просто ляпнула, не подумав. Хотела досадить Ричарду, — пробормотала она, опустив глаза.
Я непонимающе покачал головой.
— Мия, будь со мной честна, прошу. Альфред тебя шантажировал? — мой голос звучал твёрдо, но внутри всё сжималось от тревоги.
Мия на секунду замерла. На её лице читалось искреннее недоумение.
— Что? Нет, конечно. С чего ты взял? — она хлопала ресницами, и в этот момент выглядела настолько невинной, что я почти поверил.
— А с того. Ответь: с чего вдруг тебя понесло пешком через лес ночью? Ты ненавидишь пешие прогулки. Была расстроена моей «изменой»? — я скептически поднял бровь, пытаясь прочесть в её глазах правду.
— Да я сама не знаю. Просто психанула, и всё, — пролепетала Мия, и её голос дрогнул.
— Знаешь, звучит не очень убедительно, — подвёл итог я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Не делай этого. Не ври мне.
Мне отчаянно не хотелось верить, что Мия плела интриги за моей спиной. Что она могла быть частью какой‑то игры, о которой я даже не догадывался.
Её лицо вдруг потеряло мягкость и стало решительным.
— Не я ли просила тебя не пить то шампанское? Не я ли просила тебя отказаться от гонки? — тараторила она, и в её голосе звучала обида, почти гнев. — Если кто тебе и врёт, так только тот, кто подсыпал в твой бокал наркотик.
Меня словно громом поразило.
— Наркотик? — переспросил я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.
Это объясняло мою странную реакцию на мизерную порцию лёгкого напитка. Объясняло потерю памяти, необъяснимую эйфорию, а потом — провал в темноте.
Мия намекает на участие Рича?
В памяти всплыл момент: Мия бросает гневный взгляд на Рича, который только что подал мне бокал. Кусочки мозаики начали собираться, вставая на свои места. Но картина, которая вырисовывалась, была настолько пугающей, что я боялся сделать последний шаг и увидеть её целиком.
— А ты сам, Ник? Что насчёт тебя? Скажи мне честно: мы друзья — или я для тебя с самого начала была лишь пропуском в VIP‑зону? Билетом в ряды элиты? Простой парень из Зелёной зоны, водящий дружбу с самим Ричардом Монтейро — как бы не так! — её голос дрожал от напряжения, а глаза горели не то гневом, не то отчаянием. Каждое слово она будто вырывала из себя, словно давно копила эти вопросы, боясь задать их вслух.
Я замер, ошеломлённый её напором. В голове крутилось множество ответов, но ни один не казался достаточно весомым, чтобы рассеять ту стену недоверия, которую она возводила между нами.