Ричард медленно приблизился. Его тень нависла надо мной, пока я изо всех сил изображала отрешённость.
Неожиданно Монтейро выхватил книгу и ухватил меня за руку, увлекая в гардеробную, где расторопная служанка уже подобрала наряд, соответствующий случаю.
— Распоряжение отца — взять тебя с собой. Ты же не хочешь его огорчить? — тон Рича был безапелляционным. — Если намерена упрямиться, сообщи ему об этом сама.
Я замерла, пытаясь понять: правда это или ложь? Альфред — не тот человек, которому я бы хотела наносить визит. В его присутствии каждый мой шаг превращался в испытание, каждое слово — в минное поле.
Рич вышел из комнаты, и девушки тут же окружили меня, начиная сборы. Как же я это ненавидела…
Гардеробная ломилась от брендовых вещей, но здесь не было ничего моего. Лишь коллекция обёрток, которая полагалась по статусу. Наряды, без исключения, казались мне кричащими и вычурными — словно костюмы для чужого спектакля, где мне отведена роль без права на импровизацию.
К моей маленькой радости, в этот раз меня «упаковывали» не в платье, а в облегающий футуристический костюм необычного кроя. Ткань играла цветами, напоминая тлеющие в костре угли — то вспыхивала багровым, то угасала до иссиня-черного. Служанки ловко застёгивали невидимые молнии, поправляли линии кроя, словно создавали не наряд, а доспехи для битвы, которой я не желала.
Я смотрела на своё отражение в зеркале, но видела лишь чужестранку — элегантную, холодную, безупречную. Единственным неизменным были глаза: их цвет хранил память о лесах Зеленой Зоны, а печаль казалась столь же вечной, как непрекращающиеся там осадки.
...Флаер нёс нас над лесом, который с высоты полёта выглядел в точности как ритмично колышущееся море — бесконечные волны зелёных крон. Я прильнула к окну, пытаясь раствориться в этом зрелище, забыть о том, кто сидит рядом.
Ричард был тих и сдержан, что не могло не радовать. В его молчании чудилась непривычная отстранённость — словно он на время снял маску.
Я уже устала от его вездесущности. Его присутствие ощущалось как тяжёлые цепи — не давят прямо, но сковывают каждое движение, каждый вздох. Они не рвут кожу, не оставляют следов, но постоянно напоминают: ты не свободна. Они лишь угрожают, тихо звеня при любом порыве к бегству.
Взгляд невольно скользнул по его профилю: ровные черты, лёгкая складка между бровей, рука, небрежно лежащая на штурвале. Всё в нём было выверено, всё — часть образа. Даже молчание казалось продуманным, словно очередная нить в паутине, которую он плетёт вокруг меня.
— О чём думаешь? — его голос прорвал тишину неожиданно, но без резкости.
Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— О том, как лес похож на море, — ответила я, не отводя взгляда от окна. — Никогда не видела его таким… живым.
Ричард усмехнулся, но не насмешливо, а будто вспоминая что‑то своё.
— Иногда высота меняет перспективу, — произнёс он неторопливо, смакуя слова. — То, что снизу кажется хаотичным, сверху обретает ритм. Линии, узоры, закономерности.
Его слова повисли в воздухе, наполняя кабину флаера едва уловимым напряжением. Я поняла: он говорит не только о лесе. В этой фразе читалась философия человека, привыкшего смотреть сверху, с позиции силы и знания. В ней чуялись замашки образа вседержителя, столь хорошо мне знакомые. Будто только он владел полной картиной мира, тогда как те, кто внизу, видели лишь разрозненный хаос, бессмысленные обрывки реальности.
А моя ассоциация вела совсем в иную сторону. Лес за окном напоминал мне не систему и не порядок, а напротив — буйство жизни, её необузданную свободу. Эти деревья, сплетённые корнями в невидимую сеть, росли так, как хотели, подчиняясь лишь ветру и солнцу. В их хаотичной красоте было что‑то подлинное, не нуждающееся в оправдании или систематизации.
Мы вещали на совершенно разных волнах, словно два радиоприёмника, настроенные на разные частоты. И только иногда — редко, но ощутимо — наши мысли входили в резонанс.
Я повернулась к нему, поймав его взгляд. В нём не было ни вызова, ни снисхождения.
— А если не хочется искать этот ритм и подстраиваться? — тихо спросила я, сама не зная, жду ли ответа или просто озвучиваю мысль. — Если хочется просто свободно плыть по волнам, не задаваясь вопросом, куда они несут?
Ричард слегка приподнял бровь, и в его глазах мелькнула ироничная искра. Он произнёс с едва уловимой усмешкой: