Ты говоришь о волнах, как о чём‑то великом и вдохновляющем. Но волны не заботятся о том, кто на них плывёт. Они могут поднять тебя к небесам — а могут утопить в бездне. И если ты не научишься видеть их ритм, то однажды просто не заметишь, как окажешься на дне.
Он слегка наклонил голову, и в его голосе прозвучала нотка почти заботливого предостережения:
— Свобода — это не отсутствие правил. Это умение выбирать, каким правилам следовать. Иначе ты не плывёшь — ты тонешь, убеждая себя, что это полёт.
Тем временем, мы прибыли на место. Флаер плавно опустился на просторную поляну. Костер вдали мерцал как маяк.
Ричард вышел из флаера первым и, не говоря ни слова, протянул мне руку. Я медлила лишь мгновение, затем приняла её — его ладонь была твёрдой и тёплой. Он положил руку мне на талию, направляя по извилистой лесной дорожке.
— Я не хочу, чтобы ты общалась с Николасом, — вдруг произнёс Ричард, его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась непреклонность.
Я остановилась, высвободившись из его лёгкого захвата. Внутри вскипела волна раздражения, но я сдержала её, стараясь говорить спокойно:
— Тогда я не понимаю, зачем я здесь, — бросила я, вложив в слова всю язвительность, на которую была способна.
Ричард обернулся, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли досада, то ли усмешка.
— Тебе и не обязательно понимать, — ответил он, и в его тоне прозвучала привычная властность, от которой у меня зачесались ладони — так и хотелось сказать что‑то резкое, колкое, чтобы нарушить это ледяное спокойствие.
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри разгорается протест.
— Ты привозишь меня сюда, ставишь условия, но даже не объясняешь причин. Это не диалог, Ричард. Это приказ. Твой отец хотя бы поясняет свои действия, приказывая мне отправляться в Зеленую Зону и выдергивая обратно в Звездный.
Он шагнул ближе, его взгляд стал пронзительным, будто он пытался прочесть мои мысли.
— Отец отослал тебя? — Ричард шагнул ближе, голос звучал глухо, будто каждое слово давалось ему с усилием. — Я не понимаю… Мне казалось, ты сама уехала. Сбежала от наших отношений, не сказав ни слова.
Он резко схватил меня за плечи, пальцы впились в кожу почти до боли. Его взгляд — тяжёлый, напряжённый — скользнул по моему лицу. Казалось, он готов вытрясти из меня правду силой.
— Тебе и не обязательно понимать, — вернула я ему его же нарратив.
Ричард нахмурился, но руки убрал:
— Иногда приказы — это единственный способ уберечь тебя от ошибок, которые ты ещё не осознаёшь.
— Моя главная ошибка — слушать ваши приказы!
Ричард не ответил. Он снова взял меня за руку и повёл к костру, его пальцы сжимали моё запястье чуть крепче, чем требовалось.
Глава 32. Открытый конфликт
МИЯ
Шумная толпа хлынула на нас, словно бурный поток. Голоса сливались в единый гул.
Рич был звездой заездов прошлых сезонов. Да, он занял вторую ступень пьедестала почёта — но это ничуть не умаляло его значимости. Скорее наоборот: в глазах зрителей он выглядел не проигравшим, а мудрым наставником, который добровольно отступает, чтобы дать дорогу новому поколению.
Тем более сегодня жители Зоны были особо добры к выходцу из Купола. Они чествовали своего победителя — Ника, — но делали это так, будто его триумф был невозможен без Рича. Он стал точкой отсчёта, мерилом, эталоном, от которого началось восхождение новой звезды.
Я наблюдала, как он улыбается, кивает, отвечает на рукопожатия — спокойно, без тени высокомерия, но и без излишней скромности. Он держал себя так, что каждый, кто подходил к нему, чувствовал: его признание важно. Ни капли фальши, ни единого лишнего движения.
«Актёрская игра уровня „Рич‑бог“», — мысленно усмехнулась я.
Кто‑то из присутствующих крикнул:
— Ричард, вы готовитесь к следующему сезону?
Он на мгновение замер, словно взвешивая ответ, а потом улыбнулся шире:
— Всегда. Но сейчас я здесь, чтобы поздравить Ника. Он заслужил это.
Толпа взорвалась аплодисментами.
На поляну с другой стороны леса вышел Ник. Толпа устремилась к нему с приветствиями, и в её авангарде двигался Рич.
Монтейро и Ник обнялись — крепко, по‑мужски. В этом жесте читались годы соперничества, тренировок и негласной поддержки.
Я стояла у костра, почти незаметная. И вдруг поймала на себе взгляд Николаса — тёплый, внимательный. Он нашёл меня среди толпы, будто искал всё это время. В его глазах было то, чего мне так не хватало: искренность и тихое «я вижу тебя».
Мгновение — и он снова обратился к толпе, к Ричу, к вихрю восторга. Но этот взгляд остался со мной: тёплый, настоящий, как обещание.