Я отшатнулась, прижимая руку к груди. Кольцо пульсировало, будто живое, а в ушах стоял гул.
— Хватит! — мой крик разорвал шум схватки. — Остановитесь оба! Но драка стремительно набирала обороты.
Они повалились на землю, катаясь по опавшей листве, сцепившись, как дикие звери. Хрустели ветки, слышалось тяжёлое дыхание, глухие удары.
— Вы с ума сошли?! — я рванулась к ним, пытаясь оттащить хотя бы одного. — Прекратите! Сейчас же!
Но они не слышали. Или не хотели слышать.
Толпа вокруг словно замерла шокированная поведением двух друзей — и рванулась разнимать.
Десятки рук схватили дерущихся: одни вцепились в плечи, другие обхватили за пояс, третьи настойчиво отталкивали друг от друга. Гомон голосов накрыл поляну.
Развернувшись, я бросилась в лес — туда, где ждал флаер. За спиной остались двое мужчин, которые только что готовы были уничтожить друг друга.
Глава 33. Ластик
МИЯ
Я приземлила флаер во дворе особняка. Навстречу мне спешил мажордом. Он открыл дверь салона и помог мне спуститься. Я почувствовала, что его прикосновение к моей руке было не просто жестом вежливости: в ладонь скользнул листок.
Я недоумённо потянулась развернуть записку, но он остановил меня лёгким прикосновением. Я крепко зажала листок в руке, а потом незаметно опустила в карман. Тайное послание — но от кого?
Сгорая от любопытства и нетерпения, я быстро вернулась в свои апартаменты. Кто мог написать мне? Игнорируя слуг, я прямиком направилась в ванну — единственное место, где не было вездесущих камер, следящих глазами Альфреда, словно зоркое око. Заперла дверь.
Развернула листок. Всего одна строка, выведенная каллиграфическим почерком:
«Твой отец жив. Э. С.».
Я скомкала послание, глядя в зеркало на своё раскрасневшееся лицо и горящие глаза. Кто этот таинственный Э. С. и откуда он может знать об отце? В голову скользнула шальная мысль — бесследно пропавшая много лет назад Элиза Сноу? Это больше походило на неудачную шутку — за исключением того, что здесь никто не знал об Элизе и просто не мог такого прислать.
Вернувшись в апартаменты, я неторопливо подошла к книжной полке — высокой, во всю стену, с идеально выстроенными рядами томов в дорогих переплётах. Здесь царил безупречный порядок: каждая книга стояла строго по размеру, корешки подобраны по цветовой гамме, создавая иллюзию продуманного дизайнерского решения.
Незаметно я заложила записку между страницами брошенной мной книги. Аккуратно вернула том на полку, встроив его в стройный ряд соседей. Никому не придёт в голову искать что‑либо здесь.
Я и Ричард — одни из тех немногих, кто действительно использовал книги по назначению. Для остальных они — лишь элемент декора, статусная деталь интерьера. Но в таком множестве — полки до потолка, ряды томов, похожих друг на друга, — любая находка может быть только случайной.
Теперь же одна из этих молчаливых свидетельниц хранила тайну — крошечный клочок бумаги с загадочным посланием. Я окинула полку беглым взглядом: книга с запиской сливалась с остальными, незаметная, как иголка в стоге сена. Здесь она будет в безопасности — по крайней мере, до тех пор, пока я не решусь вновь к ней прикоснуться.
Я со вздохом опустилась в мягкое кресло, ощутив, как упругие подушки приняли моё тело, словно пытаясь убаюкать, утешить. Мое любимое кресло.
Каким бы ужасным ни казался этот день — с его тревогами, недомолвками, ледяным комком страха в груди, — я не могла не признать: именно сегодня я получила самый драгоценный из возможных подарков. Надежду. Ту самую, которую давно перестала ждать, спрятав где‑то в глубине души под слоями разочарований и горьких уроков.
Мысли невольно унесли меня в тот вечер, когда я впервые решилась испытать биодиван. Тогда я мечтала лишь об одном — вернуться домой в Звёздный. Не просто физически пересечь границы города, а вернуться в ту реальность, где всё было… как прежде. Пусть даже и посредством симуляции.
Где папа, с его тёплой улыбкой и вечно запутанными объяснениями о квантовых аномалиях. Где мама, ещё не сломленная нейрозависимостью. Где Рич еще не предатель и лжец...Где все просто и понятно.
И вот теперь, кажется, я наконец получила то, что так отчаянно желала — надежду. Звонок мамы и записка — хрупкий мостик между прошлым и будущим, намёк на то, что отец может быть жив. Что ещё не всё потеряно.
Но тогда почему же внутри такая тяжесть? Почему вместо ликования — это щемящее чувство, будто я стою на краю пропасти, а под ногами крошится камень?
А может, грусть — это плата за долгожданное пробуждение.Теперь, когда дверь в прошлое приоткрылась, я вдруг осознала: возвращение к «как прежде» невозможно. Мы все изменились. Я изменилась. И даже если отец жив и мама вернутся ко мне — это будет уже другая жизнь. Не та, о которой я мечтала.