Нельзя просто взять ластик и стереть прошлое. И как бы я ни мечтала об обратном, эти воспоминания нельзя просто удалить, будто ненужный файл.
А я бы так хотела… Стать снова той весёлой и беззаботной девочкой, для которой мир был увлекательной игрой. Той, что верила: все загадки имеют ответы, все раны заживают без следа, а завтра обязательно будет лучше, чем вчера.
Я закрыла глаза, позволяя слезам тихо скатиться по щекам. Они оставляли холодные дорожки на коже, словно пытаясь вымыть из меня эту тоску.
И всё же… Где‑то глубоко внутри теплилась мысль: может, не нужно стирать прошлое целиком? Может, стоит сохранить эти воспоминания — не как груз, а как напоминание о том, через что я прошла и какой стала? Ведь даже в самых тёмных главах есть страницы, которые учат нас ценить свет.
Глава 34. Заслуженная победа
НИК
Мы с Ричардом сидели на грубо обтёсанном бревне у потрескивающего костра. Пламя бросало неровные отблески на наши лица, выхватывая из сумрака ссадины и следы недавней стычки. Я прижимал к ушибленной скуле кусок льда, завёрнутый в платок, а Ричард рассеянно трогал пальцем разбитую губу, словно проверяя, насколько серьёзна рана.
Молчание между нами было тяжёлым, наполненным невысказанными словами. Где‑то за плотной стеной леса давно скрылся флаер Мии — её стремительный уход словно поставил точку в нашем споре, но не разрешил ни одного вопроса.
Каждый из нас молчал о своём, но мысли крутились вокруг одного человека. Мы оба были по‑своему правы — и оба стремились лишь защитить её. В этом нашем соперничестве не было места эгоизму или слепой ревности. Только тревога за Мию, только желание уберечь её.
Я верил, что чувства Ричарда к Мие искренни. За их плечами стояла долгая, запутанная история отношений, разорванная помолвка — даже сейчас в глазах Ричарда порой мелькала тень той боли — словно незаживающая рана, прикрытая маской безразличия.
В серьёзности его намерений я не сомневался. Ричард никогда не был ветреным или легкомысленным. Если он когда‑то решил жениться на Мие, это говорило о многом — о глубине его чувств, о готовности взять на себя ответственность, о желании построить будущее. Он не из тех, кто разбрасывается словами или поддаётся мимолётному увлечению.
А я… Я не мог раскрыть другу тайну кольца. Не мог объяснить, что нас с Мией связывают не романтические чувства, а нечто гораздо более сложное . Что между нами — не любовная история, а дружеские узы, выкованные общими испытаниями, взаимным доверием и тайной, которую мы несли вдвоём.
И теперь Ричард пребывал в заблуждении. Он видел лишь поверхность. Ему казалось, что между мной и Мией — роман, а между нами — соперничество за её внимание. Он не знал правды, и я не имел права её открыть.
Костёр тихо потрескивал, разбрасывая искры в ночное небо. Мы продолжали сидеть в молчании, каждый со своими мыслями, каждый со своей болью. И только пламя, словно немой свидетель, соединяло нас — двух друзей, разделённых недосказанностью.
— Ричард, — начал я первым, тщательно подбирая слова, — я уверяю тебя: всё не так, как ты себе представляешь. Всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией. Ричард сидел неподвижно, лишь едва заметно напряглись плечи под тонкой тканью рубашки. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, не отрывался от моего лица, словно пытался прочесть между слов то, что я не решался высказать вслух.
— Знай: я тебе не соперник, — продолжил я, разведя руками в открывающем, почти беззащитном жесте. — И дело вовсе не в том, что ты думаешь. Она не снимает кольцо… но причина этого отнюдь не во мне и не в её чувствах ко мне. Большего я не могу тебе сказать.
Ричард медленно поднял глаза. В его взгляде читалась мучительная борьба: он хотел мне верить, искренне хотел, но мои туманные объяснения лишь множили вопросы. Я видел, как в его сознании крутятся шестерёнки, пытаясь сложить разрозненные фрагменты в цельную картину. Но паззл не сходился — и это терзало его.
— Ладно, проехали, — наконец произнёс он тихо, с едва уловимой горечью в голосе. В этих словах звучало не столько принятие, сколько усталое примирение с неизбежным.
Мы молча пожали друг другу руки. Жест вышел сдержанным, почти официальным, но в нём таилась невысказанная договорённость: мы оставим этот разговор позади, хотя ни один из нас не нашёл покоя.