— Главное сейчас — как можно скорее вернуть её к привычной жизни. Это лучший способ пробудить воспоминания, восстановить утраченные связи. Наша юная леди, к слову, уже рвётся в бой — полна энергии и желания вернуться к повседневным делам. Так что через несколько часов она будет выписана на амбулаторное наблюдение.
Облегчение накрыло меня с головой — мощное, всепоглощающее, словно тёплый океанский прилив, смывающий все тревоги и страхи, сковывавшие душу последние дни. И словно в подтверждение слов доктора Зильберга, из‑за двери донёсся серебристый смех Мии — звонкий, беззаботный, такой знакомый и родной.
Вслед за этим смехом прозвучал приглушённый, сдержанный женский голос, и из кабинета вышла молоденькая медсестра — стройная, с замысловато уложенными волосами и яркой помадой. Она что‑то шепнула доктору и поспешила по своим делам, а доктор, ещё раз вежливо поклонившись Альфреду, вернулся в кабинет.
Я невольно шагнул вперёд, пытаясь разглядеть хоть что‑то сквозь приоткрывшуюся щель двери. На мгновение я увидел Мию. Она сидела за столом, сосредоточенно что‑то записывая в блокнот. Она подняла глаза — и наши взгляды встретились. Всего на секунду. Дверь закрылась.
Альфред сделал шаг вперёд и, не говоря ни слова, протянул мне руку. В его ладони лежало то самое кольцо.
«Получилось!» — мысленно возликовал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыразимой радости.
— Забери. Это твоё, — произнёс Альфред уже тверже. — И имей в виду: теперь я её официальный опекун. Она больше не беспризорница с матерью, не выполняющей свои прямые обязанности. Все предложения, все вопросы — только через меня. И никак иначе. Тебе не помешало бы поумерить свою наглость, парень.
Я осторожно принял кольцо, невольно вращая его в пальцах. Металл оказался неожиданно холодным, почти обжигающим кожу. Сколько бед, сколько боли и сомнений было связано с этим маленьким предметом…
— Я понял, сэр, — сдержанно ответил я, стараясь не выдать бурю эмоций, бушевавшую внутри.
Альфред на мгновение задержал на мне взгляд, словно оценивая мою реакцию, затем едва заметно кивнул.
— В целом, у меня на тебя большие планы, Николас. У меня для тебя есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Зайдешь через час – обговорим.
Не прощаясь Альфред решительно двинулся прочь, оставляя нас наедине с нашими мыслями.
***
Сидя возле кабинета, дверь которого отделяла меня от Мии и пытаясь уловить отголоски разговоров, я коротал время до аудиенции у Монтейро.
Я размышлял над тем, как причудливо и парадоксально порой воплощаются в жизнь наши самые сокровенные мечты и чаяния. Судьба словно насмехается над человеческой гордыней, преподнося желаемое в совершенно неожиданной, а порой и пугающей упаковке.
Да, я мечтал о статусе победителя — и вот он у меня. Я вырвал победу из цепких лап судьбы. Но какой ценой? Теперь я повязан неведомыми обязательствами перед человеком, чья тень простирается над этим миром, словно мрачное знамя. Альфред Монтейро — фигура настолько могущественная и опасная, что пределы его влияния кажутся буквально безграничными.
Мы прошли таинственную игру в зеркальные миры — игру которая оказалась больше, чем игрой. Здесь фигуры были живыми людьми, а ставки — человеческими судьбами. Мы преодолели лабиринт иллюзий и кошмаров, разгадали загадки, которые ломают разум, и всё же достигли финала. Но теперь, стоя на вершине, я с тревогой осознавал: цена этой победы начинает подвергаться сомнению.
Однако я не позволяю отчаянию овладеть мной. В глубине души я твёрдо знаю: что бы ни ждало меня впереди, я справлюсь. Я размотаю этот запутанный клубок тайн и интриг, пронизывающих это гнездо порока, словно паутина. Каждая нить ведёт к новой загадке, каждый узел скрывает очередную ложь — но я найду концы, распущу узлы и обнажу правду.
И самое главное — я найду способ вернуть Мии её память. Резервная копия ее личности сокрыта в недрах архива памяти. Осталось найти способ ее извлечь. Я не оставлю Мию в этом тумане забвения. Я верну ей прошлое, чтобы мы могли построить будущее.
В этом хаосе неопределённости одно ясно как день: путь продолжается. Потому что иногда победа — это не финишная черта, а лишь начало нового, ещё более сложного пути. И я готов пройти его до конца.
Конец