«Значит, какая-никакая цивилизация тут всё же имеется, — решил он, — раз туалет даже есть».
Зайдя в эту палатку, Титов увидел, что внутри неё в песок вкопана плетёная корзина, наполненная неприятным содержимым. Стараясь не дышать носом и справив малую нужду, Сергей поспешил покинуть местный сортир.
Живот предательски заурчал, требуя еды. Обходя туалет, стало видно, что с другой его стороны стоят пусть и ржавые, но вполне знакомые по виду бочки из-под солярки или масла. Никаких надписей на них не было, но знакомому предмету Сергей обрадовался.
— Оу! Ни фига себе? — рассматривая ёмкости, присвистнул он. — Как у нас прям! Видимо, в похожую на нашу земную цивилизацию меня занесло. Теперь бы накормил меня кто?
Метрах в ста от клозета виднелись ещё три шатра и один большой навес, под которым кто-то восседал. В этот момент за спиной вновь раздался резкий и неприятный крик. Титов испуганно обернулся и увидел, что к нему приближается облезлый и плешивый верблюд.
— Оба-на! — обрадовался он схожести здешнего зверья с известными видами. — Ну, здорово, брат! — протянул он руку к подходящему животному. Верблюд, обнюхав пустую ладонь человека, обиженно заорал.
— Ну нет у меня ничего! — виновато развел руками Сергей, ожидая, что скотина может в него плюнуть. — Сам бы пожрать чего-нибудь не отказался. Может, там нам дадут? — кивнул он в сторону навеса, под которым уже пряталась от солнца парочка аборигенов в темных одеждах. Верблюд, пожевав большими губами, молча отвернулся, как бы давая понять: «Ага! Сейчас! Разбежались уже. Эти… догонят и ещё дадут…» После чего затрусил куда-то в сторону песчано-каменной косы. А Титов, проводив его взглядом, направился в сторону навеса, размышляя о том, почему его шатёр стоит отдельно и возле туалета, а остальные аборигены живут на значительном расстоянии от неприятного запаха. Ловя носом запах собственного потного тела, думал, что и помыться ему не помешало бы. Но вот воды нигде не видно: ни озера, ни реки или хотя бы колодца.
«Возможно, жители этой планеты редко моются или не моются вообще? — думал он, подходя к навесу. — Хотя от Аниса потом не пахло, наоборот, шёл травяной аромат, — вспомнил он. — Интересно, какие аборигены на вид? Я мужика в тот раз плохо рассмотрел, но вроде на землянина похож был. Нос вот только у него громадный такой и мясистый. Да ещё кожа на руках и на лице вся в мелких морщинках, рисунок на паутину похож. Но, может, это от здешнего климата?»
Подходя ближе к навесу, он понял, что сидевшие под ним люди его заметили. Один человек даже вскочил на ноги. Но по длинному до земли одеянию и покрытой тканью голове Сергей не мог понять, кто это — мужчина или женщина. Одеяние походило на восточный хиджаб. У Аниса тоже голова была прикрыта тканью с веревочкой. «Как у арабов! — обрадовался Титов очередному проблеску памяти. — Я же вроде бы бывал в пустыне? Или нет? Блин… не помню! Ну у меня и память стала дырявая…»
— Наам! Наам! — донесся до Сергея зовущий женский голос. — Таала ила хуна! Сэр Джи! (Да, да. Подходите!)
«О! Меня тут знают по имени! — обрадовался Титов. — Значит, голодным не оставят».
— Эльжилас! (садитесь) — произнесла стоящая женщина. Её лицо, не закрытое платком, оказалось приятным, с мягкими чертами. А приветливая улыбка говорила о мирных намерениях.
— Сэр Джи! — ударил себя в грудь Титов. И, указав на незнакомку, повторил: — Эльжилас? — думая, что женщина назвала себя по имени. Но та рассмеялась и поправила гостя:
— Эсми хуа Наджию! Наджию! — повторила она, дотронувшись до себя. Потом, указывая рукой на каждого из присутствующих, перечислила имена:
— Улью! Наджию! Сэр Джи!
— Наам! — прижав руку к сердцу, поклонился Титов. Теперь уже обе женщины рассмеялись. Может быть, по местному этикету Сергей и накосячил, но смех подсказывал, что его ошибки незначительны. Наджию указала ему на свободные подушки, лежащие на огромном ковре. Титов сел, поджав под себя ноги, словно йог, интересуясь у неё:
— Анис?
— Захаба иль аджамали! (к верблюдам ушёл), — пояснила та, махнув рукой куда-то в сторону одного из барханов. Сергей ответа не понял, но мило улыбнулся, типа догадался. Улью в этот момент протянула ему глиняную чашку, где лежала теплая каша из какой-то мелкой крупы, приправленная красными кусочками, по всей видимости, из местных овощей и парочкой крупных кусков мяса. А потом дала ему деревянную ложку и кусок лепёшки. Пахло вкусно, и Сергей, стараясь сдерживаться, принялся жадно уплетать еду. Такую крупу он никогда в жизни не ел, а вот овощами оказалась нарезанная вареная морковка! Или что-то удивительно напоминающее её. Женщины, исподтишка поглядывая на гостя, о чём-то мирно болтали. А Титов, доев угощение, вытер чашку оставшимся куском лепешки, забросив и её в рот. Потом, приложив руку к сердцу, решил поблагодарить женщин. Причём в его памяти всплыло единственное слово на арабском языке, означающее «спасибо». Он не был уверен, верно ли его вспомнил и поймут ли его женщины, но всё же произнес: