Что делать с этой стихией? Что вообще можно противопоставить такому?!
Мозг заставил действовать тело независимо от размышлений, в которых я уже прощался с жизнью. Словно во мне жили две разных личности. Одна сейчас тряслась от страха и пыталась что-нибудь придумать, другая уже подхватывала все росчерки, которые только попадались на глаза.
Откуда я это знал и почему поступил именно так, не скажу даже под пытками. Но когда моё тело уже распирала энергия, я представил себе огромное пустое пространство, типа мыльного пузыря. Вот только внутри него должно было образоваться чуть ли не отрицательное давление.
Грохнуло так, что задрожала земля, а летящий в меня смерч вильнул в сторону провала и в мгновение ока рассыпался. Деревья, грязь, пыль, листья, всё это месиво разлетелось в стороны, переставая подчиняться центробежной силе ветра. Несколько веток пролетели рядом со мной, но никакого вреда не причинили.
Машина с визгом остановилась, и из неё выпрыгнули четверо, вооружённые автоматами. Они направили в мою сторону стволы и принялись что-то требовать. Вот только я вообще ни слова не смог разобрать в этом шикающем языке.
– А ну, посъебались пидорасы! – внезапно раздался голос Мутного справа, а вслед за криком грохнула автоматная очередь.
Получилось эпично, правда, жаль, что ни одна пуля не достигла цели. Крохотные, остроконечные конусы, не долетев буквально полметра, зависли в воздухе, будто в густой кисель попали.
Зато вражеские автоматчики незамедлительно ответили на выходку моего кореша. Точнее, хотели это сделать, но успели лишь оружие в его сторону развернуть.
Мне хватило одного взмаха, чтобы оно вылетело из их рук и с характерным, металлическим бряканьем полетело на асфальт.
– Стой! – прозвучал немного визгливый выкрик из машины.
Через пару секунд из неё выбрался ещё один пассажир, который до сего момента оставался в салоне.
Одет точно так же в военную форму, но судя по неким деталям, скорее всего, являлся среди них старшим, возможно, даже офицером. А вот в руке он держал то, до чего моя голова не дошла, хотя давно стоило задуматься о подобной вещице.
Какой-то обломок или кусок камня чёрного цвета, но не это являлось предметом моего удивления и одновременно восторга. От этой штуки фонило, да так, что воздух плыл, будто от горячего чайника.
– Эй, русский, – ужасно коверкая слова, начал он разговор, – мы нужно мимо. Нет убивать.
– Да пошёл ты на хуй, ублюдок вафельный, – Мутный наконец справился с заменой магазина, клацнул затвором и снова вдавил спуск.
Калашников послушно загрохотал, и на этот раз я успел ударить одновременно с товарищем. Пока вражеский маг прикрывал своих от пуль, я применил разрезающую волну, и на два синхронных удара он среагировать не успел.
Люди просто замерли, словно кто-то невидимый нажал паузу. Рты открывались в попытке втянуть в себя воздух, а глаза бешено вращались. До мозга уже дошёл сигнал о смерти организма, но он отказывался в это верить.
Кровь густым потоком хлынула из разреза на шее, но сделала это далеко не сразу, будто вначале задумалась, а вместе с тем и мёртвые воины рухнули на землю, плавно разваливаясь на крупные куски.
Маг взревел и провёл рукой над камнем. Я видел, что сразу тысячи частиц сомкнулись в его ладони, в то время как мне удалось поймать всего три. Действовать мы начали одновременно, вот только по-разному.
Окрылённый своим могуществом, враг принялся создавать нечто глобальное, а я всего лишь пожелал ускориться.
Время вокруг остановилось, противник продолжал сверлить меня гневным взглядом и с открытым ртом. Да, кажется, он продолжал что-то кричать на непонятном для нас языке. Его заклинание или как нужно назвать ту магию, что мы научились творить? В общем, оно только-только зарождалось над нашими головами, когда я начал движение.
Оказывается, воздух очень сильно может мешать, я словно через желе продвигался. Однако я упорно пёр вперёд, помогая себе руками, и это действительно работало, как будто на моём пути вдруг оказалась вода.
Мутный застыл метрах в пяти справа, судя по его раскрытому рту, он тоже что-то кричал и при этом держал себя за ширинку. Вряд ли эти слова несли в себе какой-нибудь философский, глубокий смысл, хотя с него станется, может выдать всё что угодно.
Из ускорения я вышел прямо в момент удара локтем в переносицу противника. Хрустнуло так, что это было слышно на всю округу, и моё предплечье пронзила острая боль, даже в глазах потемнело. Зато сработало ровно так, как я и ожидал.
Голова мага дёрнулась назад с такой силой, что ему сломало позвоночник и порвало кожу на горле. Умер он, скорее всего, мгновенно, потому как его лицо превратилось в глубокую яму. Тело пронесло метра четыре по воздуху и ещё пару метров протащило спиной по асфальту.