— Но он ведь тоже не вечный, — пожал плечами я. — И далеко не молод, к тому же.
— Понимаешь, — с лица Катерины исчезла улыбка, и она теперь смотрела на меня так, будто прикидывая, говорить со мной дальше, или нет. — Понимаешь, не знаю, как тебе это объяснить, ибо сама пока мало что об этом узнала. Я обнаружила некое явление, о котором не было ничего в моих базовых данных, о котором не было ничего в знаниях слившейся со мной сущности. Я обнаружила присутствие в этом мире паразитов…
— Ты впервые заметила на своей кухне тараканов? — не удержавшись, хохотнул я, но заметив, как собеседница хмурится на мое ерничанье, тоже сделал серьезное лицо и, глядя на ее чудесные рыжие волосы, произнес: — Боже мой, неужели вши завелись? Или еще что хуже? Но давай не будем об этом за столом? Ё-моё, я же отщипывал виноградинку от веточки, которую ты держала в руках. Придется теперь нам вместе лежать в инфекционном отделении. Я буду занимать для тебя очередь на сдачу анализов…
— Прекрати, — оборвала меня Катерина.
— Извини, но такая, наверное, у меня реакция на эти ваши сущности, — я развел руками. — Просто если я буду относиться ко всему этому серьезно, то сойду с ума. Так что ты там говорила о паразитах? Можно, я хотя бы буду улыбаться?
Катерина некоторое время смотрела на меня с каким-то отрешенным видом, затем как-то совсем по-человечески вздохнула.
— У меня есть подозрения, что в этот мир проникают, как бы это сказать, чужие сущности.
— Так, блин, вас же всего семь. Или нет?
— Семь сущностей создали этот мир. Иногда, крайне редко, рождается восьмая, способная его разрушить. О других ничего не было известно, — Катерина несколько секунд помолчала. — Или же было давно забыто.
— Ясно. И теперь ты обнаружила, как соседи лазают в твоем огороде, и с удивлением узнала, что за забором существует разумная жизнь. Ну или не очень разумная, если лезут в чужой огород. И сколько же нарушителей государственной границы обнаружилось?
— Пока только один.
— И это Михаил Юрьевич Луноликий?
— Да.
— Может, просто заявишь в милицию? Все. Молчу. Молчу и улыбаюсь.
Это уже второй бессмертный… или сумасшедший… который обращается ко мне в тот момент, когда ему припечет задницу… Первому я не помог…
Мда, давненько я не был в столице. И сейчас бы уехал отсюда поскорее. Полчаса наблюдения за этой суетой из окна автомобиля утвердили меня в исключительной уютности провинциальных районных центров. И как это все люди стремятся уехать в столицы? Может, человек произошел от муравья, а не от обезьяны? Ах да, я же забыл, что нас создали те, один из которых сидит во мне. Притаился, блин…
— Приехали, — сообщил водитель, проезжая через автоматические ворота главного штаба "Партии Большинства" и тормозя у высокого парадного крыльца.
Два дюжих молодца стоят по краям широкой лестницы, слегка расставив ноги и прикрыв руками пах. Интересно, почему охранники всегда стоят именно в такой позе? Им часто бьют между ног? И лица обязательно деланно-равнодушные. Взгляд не оценивающе-обыскивающий, каким, казалось бы, должен быть у охранника, а тупо смотрящий вдаль, словно у каменной статуи. Вероятно, подобные монументальные фигуры ставятся не столько для охраны, сколько для обозначения статуса владельца охраняемого объекта, типа бронзовых львов, вот, мол, что я могу себе позволить.
Поднимаясь по ступеням, разглядываю здание. Ребристые колонны, увенчанные кучеряшками, как-то не очень вписываются в общий дизайн здания, стеклянный фасад которого лишь узкие полоски металла расчерчивают на прямоугольники. Да и сами колонны, ничего не подпирая, выглядят незавершенно. Создается впечатление, что раньше здесь стояло какое-то другое строение, потом его снесли, построив новое, а от старого, по чьей-то прихоти, остались лишь колонны.
— С приездом, Олег Юрьевич, — встречает меня у дверей Руслан Маратович, мило блестя начищенной лысиной.
— Привет, Ибрагимыч, — фамильярно хлопаю его по плечу, как бы не замечая протянутой руки. — Как Колян поживает? Назад пол менять не собирается, не говорил тебе по секрету? А?
— Э-э, кхм, извините, я Маратович, — недовольно морщится здоровяк. — О каком Коляне вы говорите?
— Ой, ладно те, от меня у Коляна секретов никогда не было, понял? — снова снисходительно хлопаю Руслана по плечу, пытаясь вычислить по отражающимся на его лице эмоциям, сколько раз я еще могу позволить себе подобную выходку, прежде чем этот громила решит порвать меня на пятнадцать союзных республик? — Тот самый Колян, что теперь Катерина, брат. Как, кстати, он, в смысле, она, в постели?