— Не хило вы, буржуи, живете, — пожимая руку и оглядываясь по сторонам, констатирует сыщик.
— А то, — отвечаю, думая, что бы он сказал, увидев тот парк, в котором я сегодня побывал, и пруд с рыбками. — Вступай в "Партию Большинства", и ты так жить будешь.
— Ага. Была уже однажды одна партия большевиков. Тоже райскую жизнь обещала.
Василий, так же, как и я полчаса назад, побродил по комнатам и, увидев широченный двухдверный холодильник, по хозяйски углубился в его изучение.
— Так, что тут у нас? Ага, пивко. А к пивку что? Это чо такое? Я такого не знаю. А вот сыр "косичку" уважаю. А в морозилке? Ого! Какие крупные креветки! Щас сварим. Держи.
Я принимаю и откладываю на стол все, что подает Суровцев. Мда. Неужели мы все это съедим?
Съели…В первом часу ночи закончилось пиво, а то бы съели еще.
Суровцеву я решил позвонить еще в тот вечер, в "Доме Охотника". Вкратце обрисовал ситуацию, не вдаваясь в подробности, и Василий попросил подождать недельку, пока он закончит какое-то срочное дело. После разговора с ним я, также ссылаясь на срочные дела, сообщил Катерине, что смогу быть в столице только через неделю. Она не возражала. Накануне отъезда Василий заехал ко мне и расспросил обо всем подробнее. Естественно, он не был посвящен в подробности о мистических сущностях, которые используют людские тела как оболочки для собственного физического воплощения, иначе просто вызвал бы санитаров.
Я сказал ему, что Катерина, ставшая во главе "Партии Большинства", принуждает меня к сотрудничеству, угрожая благополучием близких мне людей.
— Старик, — удивился тогда Василий. — Я тебя не узнаю. Ты же решал свои проблемы весьма конкретными радикальными методами. Или дело в твоих прошлых отношениях к Катерине? Но тогда чем могу помочь я?
— Нет, мои прошлые отношения с ней здесь ни при чем, — я помолчал, пытаясь подобрать правильные слова. — За Катериной стоит реальная сила. Такая сила, которая запросто может перемолоть и меня, и всех, кто будет находиться рядо. Я хочу, чтобы ты имел это в виду, прежде чем подписаться на помощь.
— А я хочу, чтобы ты имел в виду, что перед тобой сидит опер. Понимаешь? Тот прежний опер, Васька Суровцев. А потому пугать меня опасностями — лишь раззадоривать. Понял? А если понял, то говори, что делать.
— Если бы я знал, что делать, то сделал бы сам. Потому и обратился к оперу, бо не знаю, что делать.
Мы тогда проговорили до полуночи. Василий периодически звонил то своим подчиненным, то каким-то приятелям в столицу, отдавал распоряжения, консультировался, узнавал, может ли рассчитывать на помощь. В конце концов, мы договорились с ним об условных эсэмэсках и завалились спать. В пять утра я разбудил Василия, и он укатил в столицу.
На следующий день Суровцев встретил мой самолет и вел меня от аэропорта до штаба, а потом от штаба до дома, в котором мне была выделена сиротская квартирка. Далее, шелуша креветки и прихлебывая пиво, он поведал мне все, что ему и его помощнику удалось выяснить о деятельности "Партии Большинства". То, что эта партия проправительственная, ни для кого секретом не было. А вот то, что она активно копает под столичного мэра, мало кому известно.
— Они, конечно, все одним миром мазаны, эти политики, — говорит Василий. — Но методы, которыми эти твои большевики ведут борьбу, мне претят. Лить столько грязи, причем высосанной из пальца… А эта шумиха, устроенная ими на международном уровне, вокруг того, что Луноликий запретил проведение в столице гей-парада. С их подачи вся передовая зарубежная пресса негодует по поводу гомофобии Луноликого. В европейских столицах гомосеки устраивают акции протеста у наших посольств. Нет, ты видел в новостях, что там творится?
— Я как-то вообще не слежу за политикой, — пожимаю плечами. — А за жизнью сексменьшинств — тем более. И, если честно, не понимаю, как связаны гомофобия и геи?
— Что значит, как связаны? Гомофобы — это те, кто не приемлет гомосексуализм, — поясняет Василий.
— Погоди, давай разберемся, — наполняю бокалы пивом. — Что в буквальном переводе означает гомофобия?
— Что?
— Человеконенавистничество, так? Гомо и фобия. Или, может, я не прав, и слово гомо переводится как педераст?