Хорошо расслабить уставшие мышцы, лежа в ванне; приятно смыть с кожи и волос пот и грязь. А потом лечь на мягкую постель в прохладе, дарованной Дилтом, отдохнуть всласть, набраться сил перед следующей ночной дорогой.
- Привет, Ван! Думаю, кто же в ванной плещется? Посмотрела в щелку, а там Ванечка! Устал? Ложись - я тебя поглажу. Женщина должна приласкать мужчину, ведь ты шел целую ночь.
Золаа не умолкает и нежно, но настойчиво укладывает меня на кровать и начинает гладить не уставшие мышцы, а немного другие места - какие, она знает.
Если Дилт умеет читать мысли, он должен знать, что я мечтал о другой женщине. Зачем он свел нас с Золаа? Чтобы показать, насколько я слаб? Или убедить в том, что мне нужна не единственная женщина, а меняющиеся партнерши? А ведь он наверняка так же подсунул Таа какого-нибудь путника. Сволочь!
Возмущаться и ругать Дилта я могу сколько угодно, но против Золаа мне не устоять. И не скрою: мне приятно!
Женщина продолжает говорить, я узнаю, что она недавно покинула узел, и я первый мужчина, встретившийся на ее пути. А сутки назад она отдыхала в полном одиночестве - ужас!
- Как думаешь, мы пойдем вместе? - спрашивает Золаа.
Я понимаю, что ей не хочется оставаться одной, и вновь вспоминаю Таа. Как-то неловко все получается. И только ли Дилт тут виноват?
Выхожу из убежища первым, оглядываюсь и не вижу Золаа. Думаю, Дилт отправил ее по другой дороге. Я рад? Не знаю.
Еще одна ночь пути. Рядом с входом в убежище я сталкиваюсь с женщиной. Незнакомка улыбается мне, и мы вместе моемся и проходим в спальню. Совесть мне не докучает, да я вообще ни о чем не думаю. Все происходит само собой, и я не вижу ничего плохого в том, что я разделил постель с женщиной, которая так мило улыбалась.
Расстаюсь с ней без сожаления и иду дальше. Что изменилось оттого, что я переспал с еще одной женщиной, ведь все равно перед этим у меня был секс с Золааа. Одним разом больше, одним разом меньше - какая разница.
Еще три ночи и три женщины. Я почти ни о чем не думаю в постели с ними, и забываю их, едва выйдя из убежища - благо, Дилт разводит нас по разным дорогам. Просто шагаю по извилистой тропе и почти не вспоминаю Таа.
Глава 10
Очередной рассвет, перепонка, длинный коридор и вновь сопротивляющийся вход, который оказывается выходом. Я стою среди знакомых деревьев - такие же растут в мертвых узлах. Только под ногами не камни, а мягкая трава. Сквозь листву пробиваются солнечные лучи, а ветерок обдувает кожу.
Ветер! В Дилте его не было вообще. Радостное предчувствие охватывает меня. Я почти бегу по едва заметной тропинке, выбегаю из рощи и встаю, ослепленный. Солнечный свет отражается от водной глади и бьет мне в лицо - в нескольких сотнях метров течет река.
Совсем рядом стоит домик, построенный из вязанок какого-то высохшего растения. Пучки ровных стеблей покрывают стены и крышу хижины, окон и дверей не видно - думаю, они с другой стороны.
Из-за домика выходит мужчина в легких белых штанах и такой же рубахе.
- Приветствую тебя, путник! - торжественно басит он на едином. - Пойдем, здесь есть купели. Дилт даст тебе пищу, а женщина скрасит твой отдых.
Программа встречи путешественников сильно напоминает соответствующую процедуру в живых узлах, только там всем распоряжались сами дамы, а тут появился посредник.
- Здесь живет женщина по имени Таа? - спрашиваю я.
- А, эта ненормальная, - торжественность из голоса мужика исчезает. - Шагай в сторону реки, дойдешь до посевов - повернешь налево. Иди до конца, никуда не сворачивая. В последней хижине живет твоя замарашка.
Не жалуют тут мою любимую, да и на меня мужчина смотрит уже не слишком доброжелательно.
Других людей что-то не видно. Куда они подевались? Маленькие домики стоят тесно, других построек между ними нет. Ни сарайчика, ни заборчика - только хижины и шелковистая трава между ними.
А вот в жилищах кто-то есть: долетают обрывки разговоров, возгласы, стоны. Похоже, они заняты собой, и моя персона их нисколько не интересует. Во всяком случае, никто не выглянул из двери, и за маленькими окнами не заметно движения.
Почему между домами такие маленькие расстояния? Неужели здесь живет уйма народа, и им попросту не хватает места? Пожалуй, нет. Между хижинами и полем, засеянным знакомыми злаками, несколько десятков метров свободного пространства, поросшего невысокой густой травкой - большинство земных газонов выглядит гораздо хуже.
Через поле в сторону реки идут узкие дорожки, на которых зеленеет та же трава. Вглядываюсь в посевы: под кустами просто земля, никакой травы нет. Странно, ведь по тропинкам обычно ходят и вытаптывают все, что на них растет, а тут наоборот.
Поворачиваю налево и иду вдоль поля. Дома с другой стороны заканчиваются, и газон становится очень широким. Меня это уже не интересует: прямо по курсу я вижу одинокую хижину.
Вместо двери здесь занавеска из множества связанных между собой коротких палочек, сквозь эту символическую преграду просвечивает ткань - еще одна штора. От моего прикосновения палочки звонко стучат друг о друга, в домике в ответ шуршат, и из-за занавески выходит заспанная Таа.
- Пришел?
Говорит она негромко, и тот, кто с ней не знаком, может посчитать ее равнодушной. Однако я вижу: она широко и искренне улыбается, она рада. У меня наверняка тоже рот до ушей - посмотреть бы на себя со стороны.
Вместо приветствия и нежных слов, приличествующих случаю, сообщаю: