Ночью по очереди бодрствовали, поддерживали огонь, обжигали и скоблили кости. Таа одну из них, бывшую когда-то ребром ящерицы, заточила о ровный камень, посыпанный мокрым песком.
Утором вода действительно немного отступила, показался верх нашей ловушки. На улов я не надеялся, но на всякий случай решил приподнять плетенку. Мощный удар вырвал ее из моих рук - на этот раз нам повезло. Полуметровая рыбина, усеянная довольно длинными шипами - признаться, добыча испугала меня. Вытаскивать ее голыми руками я и не думал, ведь колючки могли оказаться ядовитыми. Пришлось нести улов вместе с ловушкой.
Таа восторгалась недолго и вскоре начала задавать, казалось бы, не очень умные вопросы:
- Зачем ей такие длинные шипы? А зубы у нее есть?
Зубы у рыбы имелись, а из этого следовало, что она на кого-то охотилась. Значит, в реке должна быть другая, не такая страшная рыба или иная плавающая живность. Такой вывод обнадеживал.
С другой стороны, шипы - это защита. Получалось, что в реке водятся другие хищники. А полуметровая рыбка по зубам только крупному зверю или очень большой рыбине - это уже настораживало.
Рыба уснула. Таа распорола ей брюхо заточенным ребром, выпотрошила и испекла целиком в камнях.
Обильная пища, отдых в тени скалы, любимая женщина рядом - я почувствовал себя счастливым. Там же, на песке под скалой, мы сплели наши тела. Я понял, что не было у меня женщины желаннее, и мне с ней безумно хорошо без каких-либо внушений и стимуляторов.
Глава 3
Что такое буря в пустыне, мы прекрасно знали, поэтому с убежищем решили поторопиться. И так уже третий день идет, а у нас нет ничего, похожего на жилище.
Разумеется, от сильного ветра можно спрятаться в кустах, но мы еще толком не знаем, кто там живет, и как местные животные отнесутся к непрошеным гостям.
Забить колья, к ним прикрепить плетеные стены и крышу - такой мы задумали основу нашего дома. Потом уже эту перевернутую корзину можно покрыть ветками, а снизу обложить камнями.
Увы, на следующий день мы не добыли ничего съестного. Ящерицы куда-то попрятались, ловушка осталась пустой. Листья кустарников горчили и вязали во рту, водоросли Таа признала негодными в пищу.
Мы не сидели без дела. Таа сплела еще одну ловушку, а я забил колья по периметру будущего жилища и заготовил целую гору прутьев разной толщины. К концу второго дня мы сплели наш шалаш и даже сделали прочную также плетеную дверь, которая надежно закрывала небольшой вход.
Не могу сказать, что мы ослабели от двухдневной голодовки. Однако появилось желание беречь силы. В эту ночь мы не стали жечь костер и просто легли спать в нашем недостроенном шалаше. Сквозь щели пробивался свет луны и звезд, но стены из толстых прутьев служили неплохой защитой.
Пожалуй, мы недооценили силу огня, потому что без костра звери осмелели, и стая хищников подошла вплотную к шалашу. Ящеры, собратья разобранного нами умершего животного, оказались настойчивыми. С шипением и верещанием они пытались расцарапать плетеные стены, но жилище оказалось прочным.
Тогда звери начали зарываться в песок. Мы планировали обложить низ нашего жилища камнями, но пока не сделали этого. Промежутки между кольями, забитыми в землю, позволяли пролезть ящеру.
С копьями наготове, мы ждали появления врагов. У стены рядом со мной стал проседать песок. Яма становилась все шире и глубже, через какое-то время я заметил в ней голову зверя.
Не знаю, можно ли не очень тяжелым деревянным копьем пробить череп ящера. Я не смог, но мои удары оказались болезненными. Пронзительный визг резанул по ушам, и хищник отступил.
За моей спиной такой же визг сменился торжествующим воплем - Таа что-то громко кричала на родном языке.
Ящеры осаждали наш шалаш до рассвета, но так и ушли, не прорвавшись внутрь.
Разумеется, бессонная ночь не добавила нам бодрости, зато на берегу залива нас ждала новость. Нет, ловушки так и остались пустыми, но вода еще убыла, и над ее поверхностью показались зеленые стебли - тростник.
Сами побеги оказались безвкусными и жесткими, но я залез в воду и нащупал корневища растения. Несмотря на толщину, они оказались непрочными и ломались в моих руках - я быстро набрал целую корзину.
Голод отступил. Печеные корневища по вкусу напоминали слегка сладковатую картошку. После того как я начал устанавливать ловушки между тростником и открытой водой, в них стала попадаться некрупная рыба, очень похожая на земную плотву. Иногда в плетенках мы находили ящериц. Некоторые из них не подавали признаков жизни, другие, наоборот, чувствовали себя очень бодро, и их приходилось убивать дротиком с костяным наконечником.
Еда теперь добывалась быстро и легко - у нас появилось время на другие занятия. А дел было много. Наверно, мы могли лениться и отдыхать, но то у меня, то у Таа появлялись новые идеи, и работа не прекращалась. Свободная жизнь вдали от Дилта и людей оказалась заполненной каждодневным трудом. И этот труд не всегда был легким.
Много сил и времени ушло на укрепление нашего жилища. Зато теперь ветер не гуляет по песчаному полу, а камни, уложенные снаружи у стен, не позволят зверям сделать подкоп.
Путь, прорубленный к заливу, вновь стал зарастать. Оставленные мной пеньки покрылись маленькими веточками, увеличивающимися на глазах. Пришлось жечь костры на тропе. Остатки кустов выгорели, и проход сквозь заросли превратился в ровную дорогу - мы ходим по ней, не глядя под ноги. Запах гари, видимо, отпугивает ящеров, и к заливу они пробираются другими путями.