Оказалось, что так считали не все. Лена, стоявшая рядом с Таа, выдернула ручку из пальцев матери и сбежала по крутому склону. Девочка прикоснулась ладошками к влажно блестевшей плоти, и тишину разогнал счастливый детский смех.
Дочь повернулась и, не отрывая рук от розового холмика, смотрела на нас и улыбалась. Она вновь засмеялась, и близнецы, сидевшие на руках у родителей, ответили возмущенным ревом.
Признаться, я не понял, почему заплакали Питер и Айвен, но отец и мать почувствовали, чего хотят дети. Айзек и Ирина спустились вниз, мальчишки замолкли и со счастливыми улыбками потянули ручонки к розовому холмику. Отпущенные родителями на пожухшую траву, близнецы слаженно подползли к плоти и принялись лупить ладошками по гладкой поверхности. Дети смеялись уже втроем.
Диидаа прикоснулась ладонями к своему животу, улыбнулась и осторожно спустилась вниз. Все дети, рожденные и нерожденные, собрались вокруг живого холмика и, судя по улыбкам, радовались его присутствию.
- Это Дилт, - сказала Таа.
У нас появился новый подопечный.
* * *
Кораблик зависал над холмиком на минуту-другую, затем приземлялся рядом. Открывался люк, и наступала наша очередь. Мы открывали фляжки, выливали молоко на розовую поверхность и высыпали на нее коричневый порошок. Лена, Питер и Айвен ходили и ползали рядом, заставляя обходить их. Время от времени мы пытались удалить детей, но постоянно наталкивались на искреннее возмущение. Приходилось оставлять малышей в покое.
Диидаа постоянно была с нами и тоже выливала молоко из фляжек.
Я слышал, как она сказала Таа:
- Болит живот, а как спущусь сюда, сразу же все проходит.
Плоть моментально впитывала молоко и порошок, а вот кожа детей подобными свойствами не обладала. И если на темной коже близнецов коричневые разводы оставались почти незаметными, то Лена выглядела ужасающе. Впрочем, вода, нагретая на солнце, и мыло, изготовленное Шестьдесят четвертой, приводили дочь в нормальный вид.
Порошок оказался тем самым строительным клеем, который мы смешивали с песком и водой. А ведь мы не жалели раствора, когда в пустыне строили стену вокруг стража. Возможно, та преграда создавалась как запас пищи. Тогда фундамент нашего дома и защитная стенка - кладовые съедобных веществ. Интересно, что будет, когда Дилт вырастет и доберется до них?
Пока же плоть поедает мертвого стража. Холмы, окружающие продолговатую низину, оплывают, съеживаются на глазах. Думаю, молоко и порошок - это лишь витамины и добавки для маленького Дилта.
Зеленый газон наступает и замещает высохшие длинные плети внутри ограждения из холмов. Зато снаружи трава с листочками-коготками еще жива. Сам страж давно мертв, а его отростки из последних сил стараются пополнить запасы пищи для нового узла.
* * *
Детей не оттащить от молодого Дилта. Разумеется, все малыши без одежды, ведь плоть ест все, кроме людей и камней. Впрочем, мелкие камешки она тоже поглощает.
Поверхность розового холма изрезана впадинами и морщинами. Благодаря этим неровностям, дети легко забираются по пологим склонам. Потом малыши кувыркаются вниз, ужасая родителей. Смех и радостные возгласы слышны даже в башнях.
Лена, начавшая говорить, часто прикасается ладошками к растущему узлу и произносит всего одно слово:
- Хороший!
Так узел получил имя.
* * *
Хороший быстро вырос до размеров взрослого узла, но отличается от собратьев. Обычные крутые стены у нашего подопечного только с трех сторон, а четвертая остается пологой, и наши дети по-прежнему резвятся на этом склоне.
У нашего узла нет входов. Кажется, ждем их не только мы. Кораблики кружат над холмом, зависают над ним, словно пытаются что-то объяснить непослушному детенышу. Однако Хороший довольствуется общением с малышами и никого не пускает внутрь.
Вход он все-таки сделал, но Ирине из-за этого пришлось изрядно поволноваться.
Женщина стоит у черного прямоугольника и упрашивает:
- Питер, выходи! Выходи, пожалуйста!
Чернокожие мальчуганы как-то незаметно выросли и начали ходить. Говорить они пока отказываются, но соображают неплохо.
Вот и сейчас Питер первым проник в образовавшийся вход. Увы, узел не пускает Ирину внутрь, заставляя ее стоять перед твердой плитой.
- Хороший, впусти меня, пожалуйста! - просит она.
Айвен решает составить брату компанию и протискивается в черный прямоугольник. Узников теперь двое. Ирина обреченно замолкает.
Лена скромно стоит в стороне, но я чувствую, что без участия дочери тут не обошлось.
- Почему Питер убежал в узел?
- Я ему по попе дала, - честно признается дочь.
Раскаяния в ее голосе не слышно - напротив, Лена убеждена в том, что Питер получил по заслугам.
- За что ты его ударила?
- Он меня укусил.
Девочка демонстрирует следы зубов на руке. Вещественные доказательства налицо - дочь уверена в собственной правоте. Думаю, продолжать дознание не стоит.
- Пожалуйста, выведи мальчиков, а то их мама беспокоится.
Лена согласно кивает и на глазах изумленной Ирины беспрепятственно проходит сквозь черную плиту. Вскоре она выходит обратно, держа за руки улыбающихся близнецов.