«Если я всегда со страстью следил за своими детьми, то все-таки никогда ничего не запрещал им. И никогда не говорил им: „Это плохо“ или „Этого нельзя“. Когда они делают что-то, что я не одобряю, я только спрашиваю:
— Ты доволен собой?
Тот или другой, подумав, шепчет:
— Это нехорошо.
— Если ты сердит на себя, то придумай наказание, какое хочешь…
Почти всегда они закрываются на определенное время в своей комнате, и мне никогда не приходилось жаловаться на них. Я не люблю ни громких слов, ни торжественных клятв».
Воспитательная тактика Сименона скорее похожа на боязнь брать на себя ответственность за формирование духовного мира ребенка, нежелание тратить время на отеческие наставления и элементарное объяснение того, что хорошо, а что плохо. Возможно, Сименон так выкладывался в романах, что нравственные проповеди набили ему оскомину. Очевидно, дети, растущие без наставлений, должны были просто-напросто брать пример со своих родителей. Какой пример? Позже Джонни признается, что с пяти лет понял, что родители ненавидят друг друга. Мари-Джо признается: «Я всегда боялась, что мама убьет папу». А как оценить все то, что происходило на глазах Марка, когда его отец устраивал сексуальные игры с Буль и Дениз, пользуясь отсутствием законной жены? Здесь растеряется опытный педагог. Сименон же занят умилением растущими человечками и сочинительством. Кроме того — есть же мать и няни, которых он оплачивает! Пусть они и учат детей уму разуму.
После рождения Мари-Джо Сименон написал роман «Мегрэ тревожится» и в этом же 1953 году еще пять романов. Дочка, на которую он постоянно бегает смотреть, придает умножает его энергию. С самого начала он решил, что между ним и малышкой установилась некая тайная связь и ее жизнь зависит от его непосредственного присутствия.
Сложился определенный ритуал: утром Сименон ездил в деревню на почту отправлять рукописи, а когда возвращался, то непременно встречал няню, прогуливающуюся с дочкой. Он выходил из машины и бежал к коляске, чтобы поскорее взглянуть на малышку. Она улыбалась — и это были драгоценнейшие минуты в его жизни. Однажды Сименон не смог остановиться — мешала встречная машина. А домой он застал панику: Мари-Джо потеряла сознание! Врач не может установить причину. Но чудо: девочка приходит в себя, едва отец приблизился к кроватке. Сименон уверен, что она едва не умерла из-за него — ведь он пропустил их утреннюю встречу.
«Я всегда верил в то, что нужен ей. Знал с того самого первого дня, когда она родилась, и я купил две викторианские куклы. Они теперь сидят вместе в одном кресле, что бы малышка могла видеть их из своей колыбельки».
Иногда к вечеру он возил жену и детей прогуляться по необычайно живописным окрестностям Лейквила. Он счастлив, и размышляет вслух. Рассказывает, вспоминает, стараясь увлечь Дениз, но она неизменно засыпает. Он пытается найти темы для бесед, способные заинтересовать ее. Но сон все равно побеждает.
— Давай выпьем по стаканчику в баре, — предлагала Дениз, едва открыв глаза.
В баре он заказывает джин с тоником или сухой мартини, как миллионы американцев. Ди же непременно берет виски. Это «выкуп», который она требует за мучения прогулки.
Сименоны едут в Нью-Йорк на свадьбу дочери издателя. Дениз надевает платье от Ланвен. После церемонии в церкви они отправляются на ужин с танцами в самом большом салоне гостиницы «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню. Здесь собрался весь цвет Нью-Йорка — издатели, писатели, миллионеры и миллиардеры, светские знаменитости. Маленькие столики с лампами под розовыми колпаками, избыток черной икры и шампанского. Сплошные цветы, комплементы, речи, тосты — атмосфера как раз для Дениз. Она в приподнятом настроении с бокалом в руке переходит от столика к столику, блистая бриллиантами и улыбкой. Сименон же мучается от крахмального воротничка и светских церемоний. Что бы отвлечься, он думает от детях, о доме и обустройстве сада.
Здесь впервые ему предлагают писать романы для ежемесячного журнала бестселлеров.
— Как? Я должен ежемесячно выдавать роман для вашего издательства? У меня же множество других обязательств.
— Вы, в самом деле, так наивны? — Издатель смотрит на него с изумлением и нескрываемой жалостью. — Сейчас я вам все объясню. Вы пишете сценарий страниц на двенадцать и одну главу для наших экспертов. И все! Остальное — наше дело. Мы работаем для десятков миллионов читателей и прекрасно знаем их вкусы. Вам не придется ни потеть над текстом, ни беспокоиться об успехе. И ваша фамилия на обложке! Приятный «пустячок». Кроме гонорара, естественно.