— Я благодарен, что вы подумали обо мне… — Сименон едва сдерживал ярость.
— Так вы согласны?
— No!
У него такое выражение лица, что издатель поспешно ретируется. Сименон с трудом заставляет себя успокоится — существование практики «литературных негров» потрясло его.
«Теперь я знаю, что скрывается за некоторыми известными авторами!» — пылая гневом, говорит он Дениз.
1954 год полон покоя и счастья — подрастают мальчики, и Мари-Джо с каждым днем становится прелестней. Нежная, разумная маленькая девочка, похожая на ангела. Марку пятнадцать, в смокинге с цветком в петлице, он ходит на балы, которые устраивает школа для девочек. А в уик-энд, натянув драные джинсы, бегает по окрестностям с друзьями.
Тринадцатого февраля Сименону исполняется 51 год. День рождения дочки следует за ним. Она сидит на высоком стуле с серьезным видом, созерцая пламя единственной свечки. События отмечают в кругу семье, Сименон немного стыдится, что является отцом таких маленьких детей.
Оба мальчика учатся в школе, куда отец их ежедневно отвозит. Приходит время крестить девочку, крестным отцом сводной сестренки становится Марк.
Боясь набрать вес, Дениз ест грейпфруты и зеленые салаты, но не отказывается от виски. В женском журнале, на специальном вкладыше для определения совершенства фигуры, она каждый день обводит свой силуэт, приближаясь к идеальному размеру.
Сименон активно пишет и продолжает утверждать, что «напрасно искать в моих книгах, даже читая, как некоторые критики „между строк“, отражение состояния моей души в данный момент».
За год выходят пять, а не шесть, как обычно, романов — он много времени проводит с дочкой.
«Ты нежная и хочешь видеть вокруг себя только нежность. Разве она не должна быть взаимной? Не эта ли нежность и потребность получать взамен тоже самое, делают тебя такой ранимой?
Я буквально не спускаю с тебя глаз, словно опасаюсь, что кто-то равнодушный, сам того не ведая, причинит тебе боль. А, между тем, ты излучаешь радостное сияние с твоими волосами, отражающими солнце, с удлиненным личиком, с твоим таким гибким и в то же время крепким телом!
Вскоре мы стали прогуливаться, держась за руки, и я всегда испытывал волнение, чувствуя твою ладошку, зажатую в моей руке. Впервые в жизни я присутствую при том, как расцветает маленькая девочка. Ребенком я всегда завидовал своим приятелям, которым повезло иметь сестру».
Каникулы семейство проводит у моря, а осенью снова вступает в права ежемесячная неделя релакса в Нью-Йорке. Походы по кабаре и ночным клубам, встречи с издателями. Выходит сборник новелл Сименона под названием «Опасные повороты». Этот том остался в программе многих университетов на долгие годы.
Три дня у Сименонов гостит лондонский издатель — эрудит и англичанин до кончиков ногтей.
Когда Сименон занят, он прогуливается по аллеям в темном узком пальто и черном котелке, обшитом креповой ленточкой, словно шествует по лондонским улицам. И непременно с книгой в руках. Это удивляет Марка и он спрашивает:
— Как вы можете все время читать одну и ту же книгу?
— Это Шекспир, мой друг.
— Кто?
— Один из величайших авторов мира.
— Более великий, чем мой отец?
— Он давно умер, — любезно отвечает англичанин.
— Кто его застрелил?
Это звучит так по-американски, что издатель и Сименон недоуменно переглядываются.
И в самом деле, удивительная наивность для пятнадцати летнего школьника и сына знаменитого писателя. Очевидно, враг воспитательных мер Сименон, не стал навязывать сыну собственную убежденность, что образованность — «это хорошо»
И вот приходит день такой же, как и другие — утром Сименон едет на почту, по пути покупает газеты, пластинки для детей. Солнечная сиеста в эркере его кабинета, дремлющие на полках книги — удивительный дом, наполненный теплом и уютом!
Вечером он один смотрит телевизионные новости, а Дениз, как обычно, закрылась в своем кабинете с секретаршей.
Около десяти она заходит к нему. Сименон небрежно спрашивает:
— Сколько тебе понадобиться времени, чтобы собрать вещи?
— А куда ты едешь?
— Далеко, с детьми.
Она в изумлении смотрит на мужа:
— Надолго?
— Навсегда.
«Я сам не знаю, что произошло со мной, не знаю и того, с каких пор зрела эта мысль… В жизни мне несколько раз случалось вдруг почувствовать себя чужим в окружающей обстановке… Почему я решил менять один континент на другой и, что бы там ни говорили, одну цивилизацию на другую, в то время, как я был счастлив в нашем лейквилском доме? Не знаю».