— Не хочешь потанцевать, Дэд? — робко спросила девочка.
— С радостью, Моя принцесса!
И вот они вместе вальсируют под любимую музыку. Высокому Жоржу приходится наклоняться, что бы держать десятилетнюю дочь за талию. Временами на самых крутых поворотах он поднимает ее высоко вверх и сине-белое воздушное платьице порхает вокруг ее тоненького тела.
— Еще! — просит Мари-Джо, ее глаза сияют восторгом и нежностью.
Теперь каждый вечер у них чуть ли не тайное свидание за первым столиком возле оркестра. Заметив девочку, музыканты сразу начинали играть вальс. Жорж приглашал свою даму на тур вальса и они летели по площадке в головокружительном хороводе цветущих кустов, пальм, розового закатного неба, глади моря, серебрившегося зеркальной гладью. На трогательную пару все обращали внимание, любовались малышкой и ее не молодым, но таким обворожительным отцом.
Эти танцы в лучах заходящего солнца, окрашивающих разгоряченное личико Мари-Джо, останутся лучшими воспоминанием долгой жизни Сименона.
«Мари-Джо необычно умная, наблюдательная девочка, умеющая размышлять и чувствовать. С раннего детства крайне чувствительная, она легко печалилась, и любая малость была способна привести ее в восторг или в отчаяние. Любой пустяк, неловкость пронзают ее сердечко, но она не плачет и никогда не просит утешения… »
Вернувшись в Эшандан, Сименон написал «Мегрэ и старики» и роман «Бетти», в котором рассказывал о погибающей от пьянства женщине. Прочитав рукопись, Дениз решила, что именно ее имел в виду муж, описывая поведение алкоголички.
— Хорошенький «портрет» любимой жены у тебя получился!
— Бетти не имеет ничего общего с тобой.
— Но она пьет и скандалит.
— К несчастью, этим грешат многие.
— А я, к тому же, работаю как вол. Эткен в отпуске и я завалена лавиной скопившейся почты.
— Что делает вторая секретарша?
— Я выгнала ее. Пришлось взять другую. Она еще не приступила к работе, этакая простушка.
— Зачем тебе бестолковая секретарша?
— «Простушка» — не означает отсутствие сообразительности и эрудиции. Напротив — это идеал женственности, обладающий всеми достоинствами. Так меня учит мой мудрый супруг.
— Изящное подтрунивание над моими слабостями.
— Не только подтрунивание, но и ублажение слабостей. Она как раз в твоем вкусе. Я назвала ее «Блины». Краснощекая коровница — совершенно русский тип. А блины — излюбленная пища русских.
Вопрос о флиртах Сименона со служанками остается спорным. Дениз настаивает, что обширный женский персонал был набран из «гаремных» соображений. Сам же Сименон категорически отрицает связи с прислугой, делая исключение лишь для одной, которая появится в его жизни позже.
Наступил 1961 год — последний год в Эшандане.
Марк с женой живет в Париже, работая над фильмами вместе с Жаном Ренуаром.
Сименон оформляет обязательства финансового обеспечения детей до 26 лет, в котором обязуется материально поддерживать их, не зависимо от того, учатся они, или нет, и чем занимаются. Он ни в чем не собирается ущемлять волю детей в выборе профессии или образа жизни. Опасается лишь того, чтобы никто не стал папенькиным сынком или, «не дай Бог, плейбоем». «Я переводил бы эти деньги даже в том случае, если бы кто-то из детей стал маргиналом или хулиганом. Хотя я не люблю этого слова, но уж лучше хулиган, чем плейбой.»
Превратиться в бездельника или светского сноба — самое страшное, по мнению писателя, что может случиться с человеком. Поэтому Сименон с самого раннего детства старался привить сыновьям вкус к ремеслу.
Всем мальчикам, достигшим трех лет, он покупал столярный верстак. Сперва игрушечный, а потом настоящий. Кроме того, каждый получал пару боксерских перчаток и боксерскую грушу. В свое время Сименон прошел тренировки с профессионалом и теперь смог самостоятельно учить сыновей ударам, правильному дыханию, приемам самозащиты. Но не привил хороших манер, хотя сам с пеленок машинально произносил «простите» и «пожалуйста».
За семь дней в январе Сименон пишет «Мегрэ и нерадивый вор». В начале на написание романа он затрачивал в среднем двенадцать дней. А так как старался все больше сжимать свой стиль, освобождаться от рассуждений и второстепенных деталей, то дошел до семи дней — самого любимого числа после тринадцати. Этот срок станет основным и впоследствии.