Присутствие мужа раздражает ее, мгновенно провоцируя ссору. Но добиться ее соглашения обратиться к врачу муж никак не может.
— Не верю никому! — кричит, бьющаяся в истерике женщина.
В начале 1962 Дениз в минуту просветления сама позвонила знаменитому психиатру профессору Дюрану, руководившему одной из самых престижных клиник Европы и давнему другу Сименона.
— Я больше не могу доктор, у меня нет сил. Мне необходимо встретится с вами. Да, прямо сейчас.
Клиника Дюрана в Пранжене находилась в тридцати километрах от Лозанны. Доктор обещал выехать без промедления.
Взволнованная, Дениз бросается в кабинет мужа:
— Я вызвала профессора Дюрана! Он скоро приедет, — она с мольбой посмотрела на Жоржа и протянула к нему дрожащие руки: — Мне страшно. Не уходи…
Дюран — француз, его вид внушает доверие, голос ласковый, мягкий взгляд голубых, все понимающих глаз.
— Ты можешь нас оставить, Джо, — говорит успокоившаяся Дениз.
Он поднимается в спальню и шагает там из угла в угол в течение часа.
Дюран спокойно беседует с Дениз в ее кабинете.
— Как мило вы все устроили. — Он огляделся. — С огромным вкусом.
— Вам нравится? Это моя идея. У Джо более мужественный вкус — он любит простоту и намерен соблюсти ее в новом доме, который скоро будет завершен.
— Н-да… У вас огромное хозяйство — этот замок, прислуга — все требует больших забот. В моей гостинице — я так называю свою клинику, так как никого не держу там насильно, есть апартаменты на любой вкус. А для самых любимых пациентов я обставил отдельный павильон в парке на берегу озера. Это вилла Наполеона III «Сан-Суси».
— У вас я смогу отдохнуть?
— Отдохнуть? О, этого мы добиваемся в первую очередь. Ведь суета и тревоги — основа всех недугов.
— Тревоги убивают — это так верно! Профессор, я измучена обязательствами. Они раздавят меня!
— Понимаю. Такой дом вести трудно, тем более, что мсье Сименон, вероятно, много времени уделяет творчеству.
— Дело не в доме. Я веду все дела мужа, а это работа для целого бюро. Я изнемогаю от усталости!
— Этого никак нельзя допустить. Тем более что, насколько я понимаю, ваш муж очень дорожит вами.
Дениз мрачно покачала головой:
— Боюсь, с ним не все в порядке. Джо стал раздражителен, зол! Его выводит из себя одно мое присутствие. Да я немного пью, но надо же как-то расслабиться?
— Милая Дениз — вы позволите мне обращаться к вам как к доброму другу? Дорогая Дениз, мы все вместе постараемся решить мучащие вас проблемами. Начнем с того, что я серьезно поговорю с вашим мужем.
Сименон ждал профессора в гостиной.
— Ну, что она вам сказала?
— Послушайте, Сименон, ваша жена нуждается в покое и соответствующей обстановке. Ей лучше на некоторое время приехать к нам.
— Когда?
— Принуждение в этом случае исключено. Позвоните, когда она сама решит. Для вашей жены всегда найдется свободная палата.
— Профессор, насколько серьезно ее состояние?
— Для ответа на этот вопрос необходимы обследования и наблюдения. Варианты могут быть самые разные. — Он посмотрел в глаза Сименону. — Не хотелось бы разрушать ваш оптимизм, но могу сказать только одно: мы постараемся ей помочь.
Доктор уехал, Сименон поднялся в кабинет жены. Ди стояла в центре комнаты с таким выражением, будто сыграла с мужем скверную шутку.
— Ты слышал, что он сказал? — Когда захочу тогда и поеду. А может, и не поеду вовсе. Я это буду решать сама. И это вовсе не психушка, в которую ты мечтаешь меня запереть. Клиника со свободным режимом.
Восемнадцатого января Тереза помогла хозяйке собрать вещи для поездки в клинику. Выпив больше обычного, Дениз направилась в спальню к Мари-Джо. Жорж решил не вмешиваться и потом очень пожалел об этом.
… Прощанье. На голове Дениз боком сидит парижская шляпка с похожим на пику пером, в котором ощущается некий вызов. Вся она напряжена, как струна, удерживаясь на грани истерики. От двери оборачивается к молча стоящему мужу:
— Ты ничего не скажешь мне, Джо?
— Я люблю тебя, Ди.
— Я скоро вернусь, звони мне каждое утро. А вечером ты сможешь навещать меня.
Она удалилась, дети притихли, стараясь удержать слезы. Отец обнял их — всех сразу, как бы желая защитить и согреть.
— Не надо так печалиться, дорогие мои. Это отличное место. Маму быстро подлечат, и она вернется к нам веселая. — Сименон погладил по голове Джонни, но он вывернулся и убежал.
— Ты сам замучил маму, — дрожащим голосом сказала Мари-Джо.
«Господи, что она успела наговорить им вчера вечером?» — с ужасом подумал Жорж.