Март упорно цеплялся событиями за своё место под солнцем до последнего. Екатерина поспособствовала расколу среди поляков, организовав какую-то Тарговицкую конфедерацию. Ряд литовских магнатов и некоторые польские выступили против конституции 1791 года и польско-прусского договора. Кто подкупленный, кто «идейный», а кто действительно за дружбу с Россией и сохранение её протекции.
— Что ни говорите, Семён Афанасьевич, но многие поляки делают у нас карьеру, обучаются в университетах и пользуются определёнными привилегиями. Они не хотят лишиться таких возможностей всего лишь из-за идей.
— Понимаю их, Александр Васильевич, хорошо понимаю. Но нельзя до бесконечности потакать тем, кто пытается сосать титьку сразу у нескольких матерей.
— А вы уверены, что грядущая война расставит всё на свои места?
— Здесь проще, мы заберём лишь некогда присоединённые зенли, а коронные останутся самим полякам.
В это же время на западной границе нынешней России накапливались войска, чтобы войти в Польшу тремя корпусами. Из Киева пойдут вдоль Припяти на запад. Из Динамюнде в сторону Вильно. Из Риги выйдет чисто оккупационный корпус для захвата Курляндии и всего, что попадётся под руку до реки Мемель.
В начале апреля прибыли шлюпы Витворта (для меня), а после них (всего лишь совпадение) вернулся один из кораблей африканской экспедивии.
— Ваше превосходительство, мы нашли алмазы на берегу возле Екатерининского поста! Можете полюбоваться.
Два мешочка легли передо мною на стол. Храповицкий высыпал «стекляшки» из одного и ойкнул.
— Я помню, что вы об этом говорили, но до сей минуты не верил в чудо.
Поразительно, но в реальной Истории алмазы возле Александер-бэя «не могли найти» лишь по случайности. Никому в голову не приходило, что они там есть. Понадобился мальчик, который копался на океанском берегу среди мусорных куч и вдруг нашёл алмаз.
Всё повторилось, в итоге, дослушав доклад о том, что вообще происходит в тех краях, мы начали действовать. Храповицкий отправился срочно во дворец, прихватив капитана и один из мешочков, а я бросил всё, решив оперативно собрать ещё одну экспедицию. Партия старателей, инструменты, продовольствие…
Какие, шайтан раздери, войны или прогрессорство, когда нужно хапать пока плохо лежит. Екатерина стопудово всё отберёт и будет права. Разве что её решение погрязнет на какое-то время в согласованиях и тёрках среди придворных. Те обязательно пересрутся в борьбе за лучшее место возле возникшей кормушки.
— Александр Васильевич, — начала императрица после того, как капитана корабля отправили из кабинета «подождать», выслушав его доклад и задав некоторые вопросы, — неужели это правда?
— Другого объяснения не вижу, государыня. Алмазы просто так не валяются, вы же понимаете. Да и Семёну вроде незачем создавать мистифияцию.
— Ох, как не вовремя. Ежели это всё правда, то нужно откладывать все дела и только постом в Африке заниматься.
— Так мы этин займёмся, не беспокойтесь.
— Хитрые вы с Симеоном. Ежели там целое месторождение, то вы всё себе и заберёте, а потом каким-нибудь голландцам али англичанам продадите.
Храповицкий, конечно, пытался оправдать наши чистые благородные устремления, но цели не добился.
— В общем так! Я подумаю и со своими посоветуюсь. Навернпе я и пост, и рудник выкуплю, отблагодарив вас, как должно. Нужно будет ещё туда военный корабль послать для защиты. Ждите моего решения.
Ожидание, как я и полагал, растянулось. За это время Франция, воодушевлённая «русской идеей», успела объявить войну Австрии и начать выдвижение своей армии к Рейну. К австриякам тут же присоединились пруссаки, а в мае начался всеевропейский флешмоб.
Мы с Храповицким достаточно быстро сформировали свою «алмазную банду», загрузили всем необходимым оба английских шлюпа и отправили в сторону Екатериниского поста. Летите, индийские бананчики!
Однако весенние сюрпризы не кончались. Ван дер Лейден привёл в апреле оговоренную и оплаченную малую эскадру. Голландский 64-пушечный линкор гордо привёл с собой два военных фрегата (зараза, я же заказывал грузовые, хотя они вроде на одно лицо) и два шлюпа.
— Ох и прибавится теперь возни, Александр Васильевич.
— Так вы сами этого желали, хотя я и пытался отсоветовать. Правда уж очень эта флотилия красивая и серьёзная, прямо гордость берёт.
— Ну, что же, подарим линкор лично Павлу Петровичу, как я и задумывал изначально.