Увы, и в сельских условиях нашлись двое вояк, считавших те же дуэли нормой жизни. Один вообще был профессионалом высочайшего класса. Семён Афанасьевич, не имея выбора, вынужден был согласиться. Победив силой духа и миролюбием обоих соперников он поклался себе больше не брать в руки оружие.
Впоследствии он даже военные договора разрабатывал так, чтобы русским армиям даже не приходилось вступать в войну. Так было в Голландии и в Ганноверском курфюршестве. Даже война на Кавказе, за которую ратовали почти все при дворе, не состоялась благодаря мастерству миролюбия великого гуманиста и либерала.
Император Александр Первый, как и его приспешники, милитаристы Салтыковы, решил расправиться с Семёном Великим. Он пригласил безоружного Семёна Афанасьевича, якобы на аудиенцию, где гуманиста ожидали семнадцать убийц, вооружённых до зубов. Бой был неравным и очень кровавым. Двенадцать трупов, включая Симеона Великого, и шесть тяжелораненных (в их числе трое Салтыковых). Сам Александр, получивший от людей прозвище Кровавый, трусливо сбежал через потайную дверь.
Великий миротворец прожил лишь 22 года (1772–1794 гг), но остался в анналах Истории…»
Глава 31
Ротация, что ни говори, задала нам жару. Получается, что из Голландии нужно выводить более тридцати тысяч солдат, а откуда на замену брать? Правильно — из ганноверской группировки. А это месиво.
Пришлось нанимать заканчивающие мореплавательный сезон голландцкие корабли и тратить мои личные деньги. Блин, во Франции к одному батальону регулярных войск добавляют два добровольческих, а я фигнёй маюсь.
Ну и ладно, зато хоть кусочек пока не узаконенной реформы проведём, вернув в Россию потенциальных дембелей.
— Семён Афанасьевич, а вы не слишком много личных денег в голландский корпус вкладываете? — интересуется Храповицкий, — Или собственную армию формируете?
Сказал вроде в шутку, но запнулся и внимательно на меня посмотрел.
— Странно, Александр Васильевич, даже не задумываюсь, а делаю то, что считаю нужным, — я тоже заткнулся и тоже внутрь себя посмотрел.
Почему же так получается, что выглядит подозрительно, что за паранойя? Или это правданойя? В общем, чтобы припудрить мозги и запудрить длинные носы любопыткиных пришлось выдумать историю о создании тридцатитысячного корпуса из старослужащих.
— Это что за Великий Индийский Поход ты задумал?
— Ваше величество, — разговор на своеобразном военном совете идёт, поэтому и соответствующее обращение, — идея проста. Имея всегда под рукой ветеранский корпус мы можем его использовать как нам нужно.
— А причём Индия?
— Это всего лишь маска для иностранцев, чтобы видели не то, что есть.
Мне нужно отвлечь наших «ястребов» от попытки ввязаться куда-нибудь, дабы повоевать всласть. Лучше растянем «предварительный период», якобы желаем тщательнее всё спланировать и подготовить. Иначе с них станется отправить возвращающихся, с миротворческой миссией тем же австриякам.
— Тогда хорошо, резерв мне нужен, — одобрительно размечтался Александр, — тем паче, что солдаты опытные и изрядно послужили.
На дурака не нужен нож, слава богу, что с кавказской авантюрой отвязался и больше не вякает. И Салтыковы вроде съели, не разобравшись.
Другое дело, что Екатерина поручила мне успокоить французского полпреда. Тот подумал, базируясь на слухах, что мы усиливаем контингент в Голландии, а это подозрительно.
— Мсье, не переживайте. Мы выводим из Голландии тридцать тысяч и заменяем их таким же числом. Обычная ротация, не более. А вот из Ганновера возвращаем в Россию всех.
— Благодарю вас, ваше превосходительство, за честную и подробную информацию. А то при дворе совсем всё запутано.
Лишние спасибки мне приятны. Дело в том, что каким-то странным образом я временно руковожу чуть ли не всей Русской армией, ха-ха.
Англичане, кстати, тоже довольны тем, что сэкономили. Всё-таки треть ганноверских войск им приходится возить на более близкое расстояние, чем предполагалось.
Ну и я кое-какую копейку зимой перехвачу, когда мои люди начнуть продавать жрачку со складов под Бременом налево и направо, но задорого. Цены ныне в Европе на продовольствие высокие, что ни говори. Часть посевов была вытоптана войсками с обоих сторон, часть пограничных крестьян разорена, часть урожая заныкана интендантами «про запас». Во Франции уже введён режим типа «трёх колосков», даже гильотинировать могут, если неправильно поймут.