Торговый и военный флоты пополнились за свёт голландцев.
— Никак не пойму почему они отложили назначение штатгальтера на лето? Неужели им правитель не нужен?
— Думаю, Александр Васильевич, что дело в другом. Они специально тянут время, пока мы тан им порядок поддерживаем. Иначе могут начаться склоки, а так у них всё тихо и спокойно. И французы больше не угрожают.
Химики удивили недавно. Молчали, молчали и вдруг распогодились.
— Семён Афанасьевич, удалось разработать гремучую смесь на основе ртути!
— И где же я вам той ртути напасусь?
— Не переживайте, мы уже работаем над другим составом. Главное было принцип понять, а он никак не давался.
Из этой галиматьи я понял одно — капсюля в ближайшие годы мне не сделают. Впрочем, пока «кузьмичёвки» из года в год всё надёжнее и лучше становятся, даже на моём заводе.
Европа приготовилась к военной кампании этого года, особенно узнав что нище-голая Франция раздула общее количество вооружённых сил, зашкалив за миллион. Дело в том, что нейтральные Швейцария и Голландия служили общим рынком для торговли. Чисто полевые армейские соединения составляли порядка 600 тысяч солдат и под сотню тысяч кавалеристов.
Армия сиюзников не достигала миллиона, но крепко целялась за сцои позиции.
— Вот такие цифры, господа, — докладывал я на военним совете, — не удивлюсь, если англичане опять предложат субсидный договор.
— Так в чём же дело, Семён, — тут же начал умничать император, — выдай им стотысячную армию, заодно и денег получим.
— Александр, не следует баловать англичан, — вступилась за меня Екатерина, — вон, австрийцы не исполняют условия. Получается, что целый корпус зазря отправили.
— Государыня, так у Семёна солдат полно, можно часть отдать на помощь Европе.
— Нет, не позволю, ни тебе, ни Симеону.
Кажись бабушка себе смертный приговор подписала, вон как император недобро на неё зыркнул. Впрочем военный совет ни к чему не пришёл, а через несколько дней бабуленция вызвала нас к Дашковой.
Там собралось несколько очень важных и высокопоставленных сановников, представители трёх старых русских родов, даже митрополит и Павел Петрович, на удивление. Причём, ни одного ближника Александра.
— Господа, я не очень хорошо себя чувствую, да и сомнения закрались в душу. Хочу дать вам поручение, чтобы вы исполнили в случае чего. Имейте всё это в тайне и обнародуйте только, если я сама не смогу.
Импратрица чуток передохнула, помолчала, чаю отхлебнула, а потом продолжила.
— Оставляю церкви своё завещание, а копию пусть хранит Павел.
Два документа были розданы потенциальным душеприказчикам.
— Вот ещё один документ о назначении Правителя России, ежели волнения случатся. Здесь указана моя воля поставить таковым на время Симеона Афанасьевича Великого.
Суперродовитые сразу заворчали, не понимая почему хотя бы Павла не поставить.
— Не бурчите, всё по-честному, только пока тайну храните. Вот моё откровение по этому поводу, — ещё пара бумаг разошлась церкви и принцу, — Симеон мой родной внук и внебрачный сын Павла Петровича. А значит Романов по крови, а не обычный сановник.
Бурчалкины врубились в слова, превратившие слабовастенькое подозрение в факт и снова поугугукали, теперь уже понимающе. Да и кто рискнёт в наше время пойти против адмирала, который контролирует почти 200-тысячную армию.
— Если есть, что высказать, то говорите сейчас, а не шепчитесь потом по углам. Любого выслушаю в сей ответственный момент.
Небольшой брифинг свёлся лишь к уточнениям порядка оглашения документов и согласованию совместных действий.
Глава 33
Европу опять колбасит не по-детски и всё из-за нашего Сашико. Этот чудель в перьях пообещал англичанам и австрийцам по корпусу наших войск. Ещё вчера европейцы считали, что Франции конец, но сражение под Тулоном почему-то вызвало панический резонанс. Франкопузы, как какие-то Урфин Джюсы достают из рукавов новые батальоны, а точнее полубригады (2.5 тысячи бойцов в каждой) и рассылают их по всем фронтам.
Лимонники, как всегда хитрят, чтобы не платить, а мы просто должны держать под ружьём готовую стотысячную армию для ганноверского курфюршества. И где её взять, спрашивается? У Александра подход простой — рекрутировать всё, что на полях фигнёй мается. Посевная перебьётся, главное — Европе помочь.