Глава 1
Симфония апокалипсиса
Стрелки часов застыли в двух минутах от полуночи.
В полутёмной комнате за круглым столом из дерева, которого не существовало ни в одном земном лесу, собрались те, кого люди обычно не замечают.
Смерть, кутаясь в чёрный плащ, лениво постукивала костлявыми пальцами по столу. Напротив сидела Жизнь, женщина с зелёными волосами и венком из цветов, которые распускались и увядали прямо у неё на голове, будто не могли решить, жить им или умереть.
Судьба расположилась чуть в стороне. Глаза её были закрыты. Она смотрела не наружу, а внутрь, туда, где сплетались все пути. Тонкие пальцы перебирали серебряную нить, тянущуюся с веретена на её коленях. Нащупав тугой чёрный узел, она тяжело выдохнула.
Свет в комнате был странным. И не свет даже, а что-то похожее. Он лился сразу отовсюду, окрашивая стены в оттенки, которых люди никогда не видели. Сами стены будто дышали, сжимаясь и расширяясь в ритме миллиардов сердец где-то далеко внизу, на Земле.
Каждый удар отзывался здесь эхом.
Судьба наконец заговорила:
— Всё-таки затянули. Я им столько раз показывала, к чему это идёт, столько раз предупреждала… Но нет, именно этот узел они решили затянуть до конца.
Она открыла глаза, и в них промелькнула вся история человечества. Огни древних костров, пирамиды, войны, машины, ракеты. И сквозь всё это тянулись тёмные узлы насилия, один за другим, всё туже.
— В шестьдесят втором я уже думала, всё, конец. Нить почти оборвалась. Но они остановились. Я даже поверила, что до них дошло.
Она усмехнулась, сухо и безрадостно.
— Потом был восемьдесят третий. Один человек не поверил машине и спас их всех. Потом девяносто первый. Стены рухнули. Я снова и снова оставляла им шанс. Подсовывала развилки, прокладывала дорогу. Но куда там.
Палец её скользнул по светлому участку нити.
— Вот здесь они почти поняли, что сила не в том, у кого больше кнопок. Почти. Ещё шаг, и всё могло бы повернуться иначе. Но страх им привычнее, чем разум. А гордыня вкуснее, чем мир.
Надежда, совсем юная, с сияющими глазами, вскочила с места:
— Но ещё не поздно! Узел же не затянут до конца! Они могут остановиться!
— Сядь, — спокойно произнесла Мудрость, не поднимая глаз от старой книги. — Если они это сделали сами, то и отменить могут только сами.
Время, похожее на песочные часы с человеческим лицом, медленно перевернулось.
— Сто двадцать секунд.
В углу Безумие тихо хихикало, играя с маленьким Атомом, заставляя его распадаться и собираться снова.
Смерть раздражённо откинулась на спинку стула.
— Знаете, что меня бесит больше всего? Даже не сама работа.
Она криво усмехнулась.
— К уходам привыкаешь. Ко всему привыкаешь. Но вот эти первые секунды после, довольно мерзкая штука. Душа уже вышла, а человек ещё ничего не понял. Смотрит на тебя так, будто ты сейчас всё объяснишь.
Она замолчала на миг, прислушиваясь к далёким голосам.
— Взрослые хотя бы предсказуемы. Боятся, ругаются, цепляются, торгуются. С ними скучно, но понятно. А дети…
Её пальцы замерли.
— Дети спрашивают, где мама. Когда можно домой. Почему вдруг стало холодно.
В голосе зазвенела усталость.
— Вчера забрала девочку. Шесть лет. Держала обгоревшую куклу и плакала, что не попрощалась с подругой. Родители лежали рядом. И вот что особенно паршиво: сегодня таких будут миллионы. Миллионы детей, которые будут спрашивать про маму, а мне нечего им ответить.
Жизнь тихо заплакала.
Её слёзы превращались в бабочек, но те почти сразу рассыпались пеплом.
— Столько всего… — прошептала она. — Столько существ. Столько лет работы.
Она подошла к окну, за которым висела Земля, синяя, живая, прекрасная.
— Видите эти леса? Я растила их миллионы лет. Каждый лист, каждую птицу, каждое насекомое. Всё связано, всё на своём месте. И через несколько мгновений от этого останется пепел.
Она провела рукой над океаном.
— А рифы? Тысячи лет крошечные создания строили свои хрупкие города. Целые миры под водой. И всё это исчезнет, потому что кто-то решил поиграть в силу.
Новые слёзы превратились в рой бабочек, несущих на крыльях образы исчезающих видов.
— Может быть, следующие окажутся умнее? — задумчиво сказала Память, перелистывая книгу историй.