— Радиация, моя младшая сестра, уже приготовила почву, — прохрипел Мор, и голос его звучал как хрип умирающего. — Я посею свои семена в отравленной земле. Лучевая болезнь, мутации, рак, всё это с любовью расцветёт под моим присмотром. Те, кто переживут взрывы, не переживут меня.
Третьим стоял Голод на вороном коне, тощем до такой степени, что кости проступали сквозь кожу. Всадник представлял собой скелет, обтянутый кожей, с ввалившимися глазами и вздутым животом. В руках он держал весы с пустыми чашами.
— Пепел покроет поля, — произнёс Голод. — Ядерная зима убьёт урожай. Океаны отравятся, рыба вымрет. Животные погибнут от радиации. И те немногие, кто выживет после взрывов и болезней, медленно умрут от голода. Они будут есть кору деревьев, ловить крыс. В конце концов, они обратятся друг против друга. Я покажу им, что значит настоящий голод.
И последней, позади всех, стояла Смерть на коне настолько чёрном, что он казался прорехой в ткани реальности. Всадница держала свою косу наготове, и лезвие её уже пело в предвкушении жатвы.
— Мои сёстры и братья расчистят мне дорогу, — произнесла она спокойно. — Я лишь завершу то, что начнут люди. Как всегда.
Четыре коня били копытами, нетерпеливо ожидая сигнала. Их дыхание превращалось в клубы тумана, застилающие горизонт. Земля под ними дрожала, чувствуя приближение конца.
Война подняла свой меч, и он засверкал в отражении далёких огней.
— Готовы, братья и сёстры?
— Готов, — прохрипел Мор.
— Готов, — простонал Голод.
— Всегда готова, — кивнула Смерть, оскалившись.
И они застыли в ожидании, четыре силуэта на фоне умирающего мира, величественные и ужасающие, древние как само время.
— Три… Два… Один…
Стрелки достигли полуночи. Яркая вспышка озарила комнату. Часы пробили полночь.
Удар колокола прокатился по мирозданию, сотрясая основы реальности. Это был не звук в привычном понимании, а вибрация, прошедшая через каждый атом Вселенной. Первый удар.
Война с яростью вонзила шпоры в бока огненного коня и сорвалась с места. Её скачка началась над Вашингтоном, где в бункере президент только что отдал приказ о запуске. Она пронеслась над ракетными шахтами в Монтане, благословляя каждую вылетающую боеголовку. Её меч рассекал воздух, и с каждым взмахом зажигались новые очаги конфликта.
Второй удар.
Мор последовал за ней, оставляя за собой шлейф болезней. Его конь скакал по больницам, где врачи в панике пытались спасти первых пострадавших от радиации. Он проносился над городами, сея споры своих недугов в воздух, воду, почву. Лучевая болезнь расцветала под копытами его коня как ядовитые цветы.
Третий удар.
Голод двинулся медленнее, методично. Его путь лежал через сельскохозяйственные угодья. Огненные штормы уже выжигали поля пшеницы в Канзасе, рисовые плантации в Китае, кукурузные поля в России. Он следовал за разрушением, накладывая свою печать на землю. Там, где ступал его конь, почва становилась бесплодной, отравленной на столетия вперёд.
Четвёртый удар.
Смерть начала свою жатву. Её коса со свистом рассекала воздух, и миллионы душ взмывали вверх, сорванные с их тел, как ветром сметает осенние листья. Она не торопилась, работая размеренно и точно. Каждая душа требовала внимания, каждой нужно было показать путь.
Пятый удар.
Война достигла Москвы, где запускались ракеты возмездия. Она хохотала от восторга, наблюдая, как ракеты чертят огненные линии в небе, как два потока смерти несутся навстречу друг другу над Атлантикой. Её конь мчался быстрее звука, быстрее самих ракет, благословляя их полёт.
Шестой удар.
По Европе прокатилась волна паники. Мор скакал по Парижу, Берлину, Риму. Его дыхание отравляло воздух, превращая его в ядовитый коктейль из радиоактивной пыли и болезнетворных миазмов. Люди падали на улицах, их тела покрывались язвами и волдырями.
Седьмой удар.
Голод достиг океанов. Ядерные взрывы вскипятили воду у побережий, создавая гигантские волны, которые смывали прибрежные города. Радиация проникала в толщу воды, отравляя планктон, основу океанической пищевой цепи. Голод знал, что его время придёт позже, когда выжившие осознают, что есть больше нечего.
Восьмой удар.