Орден стал не просто мощной разветвленной банковской сетью, но абсолютным монополистом на поле финансовой игры.
— Да! — сейчас смеялся и Жоффре. — «Еврейский фокус…» И, по сути, до чего же простая схема! Но признайся, Шейх, ты ведь не сам это придумал?
Ахашверош посерьезнел.
— Все, с чем я прихожу к вам, все идеи, договоры, союзы, которые предлагаю вам, — все это, конечно же, исходит не от меня. Сенешаль еще не забыл, кто наполнил его собственную душу колоссальной энергией черного света? Кто превратил девять нищих рыцарей в неслыханно могучий орден, с которым не под силу тягаться и королям? Кто, сеньор де Сен-Омер?
Гуго де Пейн поднял бокал с вином:
— Хвала Бафомету!
В тосте Магистру вторили и сенешаль, и старец. Он первым опустошил свой бокал, со стуком поставив его на стол. И поднял руку, призывая сотрапезников к вниманию.
— В эти дни орден Храма достиг невиданных вершин, — торжественно произнес он.
— Ура! — воскликнули оба рыцаря.
Однако Шейх предупреждающе поднял палец:
— Но! Но, друзья мои, грядут страшные времена, и грядут скоро. Не для вас и ваших друзей — вы покинете этот мир, окруженные славой и почетом. Страшные времена ждут орден. Более того, они поставят под угрозу наши с вами цели.
— Как избежать этого? — воскликнул нетерпеливый де Сен-Омер.
— Увы, — скорбным тоном отвечал Ахашверош, — избежать этого не удастся. Но можно и нужно сделать все, чтобы ущерб был как можно меньшим. Создание приората в Шотландии — один из таких упреждающих шагов. Ибо скоро и в Европе, и на островах Срединного моря для ордена не останется места.
— Ты хочешь сказать, Шейх, — нахмурился де Пейн, — что в Европе не будет более тамплиеров?
Старец взял в руки блюдо с треской.
— Что это, Магистр де Пейн?
— Это треска, как ты и сам способен видеть.
— Сенешаль с этим тоже согласен? — не унимался Ахашверош.
— Конечно, треска! — воскликнул де Сен-Омер. — А что же это еще?
— А если я, — и старик обвел рыцарей взглядом хитро прищуренных глаз, — назову эту рыбу перепелкой? И сумею уверить в этом всех «просто Жанов» этого мира — кем она будет для вас?
— Кем и была, Шейх. Треской. И вкусной к тому же.
— И если мы внушим «просто Жанам», что наш сенешаль вовсе не сиятельный вельможа ордена Храма, а, скажем… каменщик?
Великий магистр начинал терять терпение.
— Да пусть они лопнут, все эти Жаны, простые и не очень. Я-то буду знать, что это мой друг и соратник Жоффре де Сен-Омер! Который до конца будет верен нашему делу, в чем он, как и я, дал присягу Князю мира сего!
Ахашверош встал со стула и поклонился де Пейну.
— Воистину, наш Повелитель сделал наилучший выбор. Твои последние слова подтверждают это.
— Я, конечно, моложе вас обоих, — отозвался де Сен-Омер, — но понял твою притчу, о Шейх, так, что в тяжелые для ордена времена тамплиеры смогут называться кем угодно и как угодно, оставаясь при этом тамплиерами.
— Ты молод, сеньор сенешаль, — с поклоном отвечал старик, — но далеко, далеко не глуп. Теперь же то, о чем не должны знать даже самые близкие вам люди. Вы, Великий магистр де Пейн, станете последним Магистром, посвященным во все тайны ордена, имеющим доступ к настоящему — тайному — уставу, который я вручил вам с благословения нашего Повелителя.
— А каким знанием будут располагать будущие Магистры? — хмуро спросил де Пейн. — Или им отводится роль марионеток с надписью «магистр» на лбу?
— Именно так, сеньор де Пейн.
— Но это будет значить, — нахмурился де Пейн, — что орден останется без Магистра? Или?..
— Именно. Или. Настоящим главой ордена станет рыцарь, занимающий не самое высокое место в иерархии: возможно, командор одной из крепостей ордена или приор какой-то из областей.
— И для чего затевать такую путаную игру? — поинтересовался де Сен-Омер.
— Для того, дорогой сенешаль, что в глазах мира — монархов и папства — главой ордена будет человек, на самом деле весьма далекий от знания всех тайн и целей, в которые посвящены мы с вами. И если орден окажется в опале, — а это будет, будет! — то известный всем «магистр» не сможет раскрыть ни одного из множества секретов. Он даже не будет знаком с настоящим уставом. Что сможет выдать он, даже под пытками?
— Ты предвидишь и пытки, Шейх? — Ноздри де Пейна раздулись.
— Я не предвижу их. Я вижу их, как вижу сейчас вас. Повторяю: произойдет это не завтра и не через год. Но скоро. Скоро.