— Выбрать что? — удивилась Эли. — Париж? Лондон? Нью-Йорк? Где силы правопорядка насчитывают десятки тысяч человек? А что здесь? Шериф Ломакс, да еще Майк Стоун от ФБР? Причем я почти уверена, что и Ломакс, и Майк — мальчики на побегушках у «Цикады».
— Я тоже так думаю, — кивнул МакГрегор. — А твой Дензел-Морган?
Эли, нахмурившись, оттолкнулась на офисном кресле от стола.
— Не знаю. Но…
— Выкладывай свои «но».
— Но ведь Морган не знал, что на него подцепили подслушку!
— Два вопроса, на которые ответа пока нет. Первый: так знал или нет? Второй: а была ли вообще подслушка?
— Но ты же сам…
— Я сам видел лишь то, что мне показали. Какая-то плоская металлическая штуковина, прилепленная к карте памяти смартфона. Мы что, разбирали ее? Убедились в том, что это микропередатчик? Нет. Решили, что раз уж наш разговор с Хэнкоком был подслушан, то… А был ли он подслушан или это было игрой твоего Дензела по заранее написанному сценарию?
— Хватит о «моем Дензеле»! — взорвалась Эли. — Да, ты можешь быть прав. Более того, у меня есть чувство, что так оно и было. Но давай уже раз и навсегда забудем эти шуточки с «Дензелом». Вопрос серьезнее: на кого работает старший агент Хэнкок: на ФБР штата Джорджия или на «Цикаду»?
— Нет, Эли, вопрос еще серьезнее. На кого работает ФБР, причем не только штата Джорджия, — на защиту граждан своей страны или на все ту же всемогущую «Цикаду»?
Глава 27
— Но сейчас главный вопрос, — продолжал Шуман. — Желаете ли вы стать одним из нас? Это огромная ответственность. И весьма небезопасный образ жизни. А главное — абсолютная преданность ЦЕЛИ.
— Цели… — повторил Николсон. — Но в чем она, главная цель ордена на сегодняшний день?
— Та же, что была и вчера, и век назад, и тысячелетие назад.
— И что же это, Кайл?
— Депопуляция. Уничтожение подавляющего большинства никому не нужных двуногих едоков. И — создание нового человечества. Которое будет состоять из лучших.
— Меритократия?
— Если угодно — да! Жизнь — самым достойным, и власть — самым достойным, — жестко произнес Шуман.
— И кто же они? — хмуро спросил Джеб. — Как и кем будет определяться, достоин или не достоин?
— Нами, Джеб, нами. И вами, если вы станете одним из нас. Как? По принципу способности к выживанию. То, что очень скоро произойдет на планете, оставит в живых лишь тех, кто способен выжить. И тех, кого мы сочтем достойным жизни.
— Не будут ли те, кому вы подарите жизнь, финансовыми тузами, у которых миллиардов долларов больше, чем центов в кармане у бомжа?
— Нет. Абсолютный и жесткий дарвинизм. Нам нужно новое человечество, значит, нужны и те, кто способен стать его началом. Девяностолетний миллиардер или тридцатилетний воин — кто более способен продолжить род, причем генетически сильный род?
Какое-то время оба молчали.
— Нам почти все известно о вас, Джеб, — продолжал Шуман. — Вы противник нынешней бесполой и импотентной системы, подкармливающей паразитов. Паразитов в Америке, паразитов в Азии и Африке. А теперь уже и в Европе… И мы говорим: в костер паразитов! В огромный всепланетный костер! И да живут деятельные!
— Кайл, если всепланетный костер — это глобальная ядерная война, — мрачно заметил Джеб, — то как в ней выживут те, кто станет началом нового человечества?
— Дорогой мой Джеб, я и так рассказал вам больше, чем полагалось бы до вашего решения, причем до ритуала, его закрепляющего. Давайте проще: вы согласны с тем, что человечество прогнило до основания?
Николсон молча кивнул.
— Вы согласны с тем, что это нужно изменить коренным образом?
Джеб снова кивнул.
— Что, делая это, мы спасем не только лучших представителей человечества, но и саму планету?
Николсон кивнул, однако добавил:
— Да, но как, какими методами и каким способом?
Шуман поднялся с кресла и в упор посмотрел на Джеба.
— Став одним из нас, вы узнаете все. Итак, ваш ответ?
— Я согласен, — серьезно произнес Николсон.
— Сегодня вечером вам принесут одеяние приносящего присягу. Утром вы совершите очищение тела, наденете принесенную одежду и будете ждать, когда за вами придут. Я буду рад видеть вас в наших рядах, Джеб.
Он неожиданно обнял Николсона и тут же направился к двери.
— Эли и все остальные, — продолжал голос Анри, — все, кто слышал это, понимаете ли вы, каковы ставки в игре? Если еще нет, то советую дослушать все до конца.