— Даже при успешной операции шанс выжить и восстановиться слишком мал, — выдохнул Алексей. — Однако в случае удачи это стало бы чудом для всех.
Мы оба замолчали. Напряжение в воздухе было осязаемым. Первым прервал наши думы Алексей.
— Пока Терентий думает, мы можем заняться исследованием аномалий. Может, чего полезного найдем.
Алексей достал карту. В ней было множество пометок.
— Предлагаю сейчас сходить к болотцу и всё посмотреть. Тут находили предметы “не отсюда” — монеты XX века, обломки механизмов. Болотце же местные избегают: шепчутся, что там “земля дышит чужими временами.
«Серебро… Его ионы подавляют бактерии. Если найду — смогу сделать хоть что-то похожее на антисептик», — мысленно я проговорил в голове и даже успел набросать чертеж.
— Если найдём серебро, смогу сделать скобы — они снизят риск заражения. В моё время его использовали в медицине, — с воодушевлением ответил я.
— Но для начала тебе надо другую обувь. В этих странных ботинках ты далеко не уйдешь.
Алексей подошёл к сундуку и открыл его. Сундук был забит одеждой, что-то порыскав там, он достал сапоги и штаны с рубахой.
— Зипун уже нашел, к зиме пимы сошьём.
Я, быстро переодевшись, пока Алексей собирал мешок с едой и какими-то стеклянными пузырьками, видимо для сбора образцов воды и почвы. Всё же он не только военный врач, а ещё ученый, который ищет способ для оздоровления людей.
— С войны привык собирать образцы: “Вдруг пригодится для анализа”, — пояснил он, видя, что я за ним наблюдаю. «Готов?» —спросил он.
— Всегда готов, — отчеканил я на лад военных, вставая в стойку смирно и приложив руку к шапке.
Алексей усмехнулся — ему, фронтовику, понравилась эта игра в солдаты.
— Вольно, Соколов, – Алексей отчего-то был довольным, что придало и мне настроения после сложного разговора.
Брели к болотцу молча. Иногда Алексей тяжело вздыхал. После третьего вздоха пояснил:
— Я три года искал здесь дверь назад… Не нашёл. Зато понял: эти аномалии — ключ к чему-то большему.
Молча согласился с ним, возвращаясь к живописным просторам. Я с детской непосредственностью оглядывал места. Всё же красивая у нас природа. Деревья, кустики и чистый воздух. Кажется, у меня даже нос перестало закладывать. По крайней мере, столько дней уже тут, а ни разу о каплях не вспомнил. Природа лечит.
Глава 6. Ω-Клинок: Артефакт из Бесконечности
Мы шли около двух часов по вязкой тропе болота, утопая в промозглой тишине, которую нарушал лишь хруст льда под сапогами. Болото дышало запахом гниющих водорослей и железа. Холод пробирался под кожу, несмотря на зипун. Каждый был погружён в свои мысли.
Алексей, как всегда, шагал впереди, его выгоревшая гимнастёрка сливалась с серым небом. Я же подсознательно считал шаги, пытаясь отогнать тревогу. Вокруг природа замирала, готовясь к долгой зимней спячке: деревья стояли голые, как скелеты, а болотная вода покрывалась первым хрупким ледком, напоминающим морозное стекло.
Ветер выл в камышах, как потерянная душа, а лёд на лужах трещал, словно кости под ногами. Внезапно среди них что-то блеснуло, поймав косой луч солнца.
— Алексей, подожди! — крикнул я, даже не оборачиваясь, и резко свернул к зарослям.
Раздвинув грубые стебли, я замер. В промёрзшей земле, словно специально подложенная кем-то, лежала ложка. Покрытая ржавчиной, с обломанным краем, но всё ещё целая. На ручке едва читалась гравировка: «НКПС 1942».
— Ложка, — протянул я находку Алексею, вращая её на ладони. — Переплавить можно, если что.
Он кивнул, поправляя мешок за спиной. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как дрогнул уголок губ — будто вспомнил что-то.
— На болоте всегда что-нибудь находишь, — сказал он, избегая моего взгляда. — Пакеты, монеты, стеклянные бутылки…
— Стекло? — я резко поднял голову. В сознании вспыхнула идея: «Печь для стекла… Окна вместо бычьих пузырей!»
— Да. Часть вещей исчезает, как только выходишь из аномалии. Другое остаётся. — Алексей махнул рукой в сторону чащи, где чёрные ветви сосен сплетались в решётку. —Местные — суеверные, как дети. Спрятал под балки в сенях.
Мы двинулись дальше, пробираясь меж лужиц. Я неотрывно вглядывался в блики на земле. Сердце бешено стучало: «Серебро… Хоть кроху серебра! Деревянные штифты ненадежны, а это прямая дорога к гангрене. Хоть грамм серебра — и девочка выживет.» Внезапно Алексей остановился, резко подняв руку.