— Не чудо. Инженер. Заморский, — ухмыльнулся я.
Игнат расцвёл. Он хлопнул меня по плечу, чуть не сбив с ног:
— Бери тигель, щипцы, что ещё надо! И… — он сунул мне в руку мешочек. — Уголька возьми. На печь.
На обратном пути Алексей молчал, но у края леса вдруг остановился:
— Ты рискуешь. Если он догадается, что мы не из их времени…
— Он думает, что я инженер заморский. Качеством меха он остался доволен. Да и не выглядит он, как мародёр. Добрейшей души человек.
Алексей качал головой:
— Добряк, а выглядит, будто медведь в кузнице поселился.
— Видимость обманчива, — рассмеялся я. — Главное — печь будет.
К утру мы выложили первый ряд кирпичей. Нержавеющая решётка сверкала, как серебряный мост между прошлым и будущим.
Игнат принёс ещё угля и пару советов:
— Глину с яичным белком мешай — крепче будет.
Потоптался на месте.
— Что ещё? — нервно спросил Алексей.
— Слухи слыхал. Что собираетесь вы помочь младшей Терентия. Жалко девчушку. Сглазили. А ведь и мои все ушли, друг за другом. Терентий одного уже потерял. Я знаю, его боль. Помочь хочу. Если нужна будет моя помощь, знаете мою избу.
С этими словами он выскочил из избы, будто мальчишка, который признался в первой любви.
«Вот тебе и грозный кузнец» — подумал я. Всё же у нас душа необъятная. Всегда хотим всем помочь. Навыков у него побольше, чем у меня. Значит, штифты получатся качественнее. В памяти всплыло, как в институте разбирал схему эндопротеза на лекции по биомеханике. А сможет ли он….
Под такими мыслями печь была закончена.
— Зажигай, — сказал я, отступая.
Алексей швырнул в топку факел. Огонь проглотил дрова, взвыл — и печь ожила. Дым потянулся вверх по узкому дымоходу, не задерживаясь в избе.
— Работает… — прошептал я, чувствуя, как дрожь в руках сменяется восторгом.
— Пока не обрушится, — буркнул Алексей, но в уголке его рта дрогнула улыбка.
Довольные мы присели отдохнуть. Я взял лист бересты и начал накидывать чертёж импланта. Если мою идею сможет притворить в жизнь Игнат, то Ариша не только сможет ходить, но и бегать, и прыгать.
Алексей смотрел на меня с интересом. В глазах читалось что-то вроде отцовской гордости за своего сына.
— Что дальше, Максимка? — с интересом спросил он.
— Идём к Игнату. Узнаем, сможет ли он это выковать.
Алексей сжал губы. Он не верил в импланты, но верил в меня. До избы кузнеца мы не дошли. Добежали. Не терпелось отдать ему чертёж.
Игнат взял чертёж в руки, разглядывая его так, будто это была карта сокровищ. Его грубые пальцы осторожно провели по линиям, словно пытаясь прочесть тайный смысл.
— Колдовство… — пробурчал он, но в голосе слышался азарт. — Но ковать такое — честь для кузнеца. Только, где мне сплавы — то найти?
Я разложил на наковальне принесённые мной слитки: серебро, медь, кусок нержавейки из аномалии.
— Земля дала, — напомнил я, видя его удивление.
— Смешаем, — ткнул он в серебро. — Прочнее будет. А вот этот блестящий сплав… — Он постучал по нержавейке, и звонкий звук заставил его ухмыльнуться. — Как колокол.
Алексей, стоя у горна, раздувал мехи. Пламя лизало тигель, где серебро медленно плавилось, смешиваясь с медью. Игнат, вопреки своей грузной фигуре, двигался с грацией кошки — молот взлетал и падал, выковывая основу импланта.
— Тоньше надо! — крикнул я, показывая на чертёж. — Здесь изгиб, как у лука.
— Знаю, знаю! — огрызнулся кузнец, но тут же смягчился. — Ты, паря, хоть раз в кузне работал?
К полуночи первый прототип был готов. Игнат поднял его к свету — металлическая пластина повторяла изгиб бедра, с отверстиями для штифтов.
— Красота… — прошептал он. — Только как это в ногу-то вставить?
Хороший вопрос. Об этом я не подумал.
— Будем сверлить, — сказал я. Игнат попятился, крестясь.
— Опять колдовство!
— Не колдовство. Наука, — Алексей неожиданно вступил в разговор, подбрасывая в горн угля. — Как твой мех.
Игнат задумчиво посмотрел на нас, потом вдруг рассмеялся:
— Ладно, наука так наука. Завтра будем точить свёрла.
На следующее утро мы вернулись в кузницу. Чертёж ручного сверла уже был готов. Игнат выхватил у меня лист бересты, в глазах горел азарт. «Всю ночь, видать, не спал, ждал, когда новую диковинку для себя откроет». Сенька принёс лепёшек, отправили Терентий с Марфой, когда узнали, что нам помогает Игнат. Лепёшки были с тмином, что делало их чуть менее похожими на подошву.
— Спасибо, — я кивнул ему, но он уже был поглощен обновлённым мехом.