— Терентий, — Алексей обернулся к дверям. — Кипяток неси. И светильники у всех спросили?
Терентий, бледный как мел, кивнул, направляясь к очагу, чтобы снять кипяток.
— Да, Сенька сегодня последние забрал. Вся деревня отдала для такого дела. Все сейчас молятся наверно.
Аришка лежала на столе, укрытая холстом. Её дыхание было частым и мелким, как у пойманной птицы.
Когда все приготовления были готовы, Алексей ещё раз дал выпить настойку. Я положил кинжал вокруг головы Аришки, в надежде, что он нам даст сигнал, если что-то пойдет не так во время операции.
— Готов? — Алексей закатал рукава, показывая шрамы от осколков.
— Нет, — честно ответил я. — Но другого шанса не будет.
Он кивнул, доставая из кармана фляжку.
— Для рук. И… для храбрости.
Спирт обжёг ладони. Я представил, как где-то в 2025 году студенты в стерильных перчатках готовятся к такой же операции. А здесь — только огонь, сталь и страх.
— Начинаем.
Терентий упал на колени возле икон и начал шептать молитвы, как только скальпель коснулся кожи малышки. Воздух сгустился. Даже ветер затих, притаившись за ставнями.
Глава 10. Кровь, сталь и свет
Как только скальпель коснулся кожи ребёнка, кинжал мягко завибрировал, и над гардой замигал треугольник. Из лезвия вырвался фиолетовый луч, сканируя Аришку с головы до ног. Клинок начал проецировать:
«Давление: 90/60. Пульс: 110. Время операции: 2 минуты».
Голограмма пульсировала, как испуганное сердце, отбрасывая мерцающий свет на лица Максима и Алексея.
— Это что ещё такое? — спросил Алексей, смотря на цифры.
— Устройство для непрерывного наблюдения за жизненно важными показателями, — ответил я.
— В твоё время такое уже было?
— Не такое, но похожее. Режь, — прошептал я. Мой голос звучал чужим, словно его выдохнула сама тишина.
Лезвие скальпеля Алексея рассекло кожу. Тонкая алая нить выступила на поверхности, и сразу же показания на кинжале изменились:
«Давление: 85/55. Пульс 120. Время операции: 15 минут».
Промокнув лишнюю кровь, Алексей приступил к рассечению мышцы.
— Бинты, — бросил Алексей, но Терентий уже протягивал стерильную ткань. Руки его тряслись так, что бинт упал в лужу крови. Воздух наполнился сладковатым запахом крови и едким спиртом — смесь, от которой сводило челюсти.
— Ничего не видно, нужно больше света.
Кинжал вздрогнул и направил луч света к оперируемому месту.
— Вижу сустав. Раздвигаю мышцы, Терентий, дай лопатки.
Терентий весь бледный, но собранный, передаёт деревянные лопатки.
— Боже, даже не видно, где заканчивается кость и начинается хрящ… Как тут ориентироваться?
— На ощупь, я предупреждал.
Кинжал спроецировал поверх цифр область сустава, где была видна ложная вертлужная впадина. Кость будто решила вырасти не туда.
— Он и так умеет? Ладно, позже разберемся, — сосредоточившись на операции, сказал я.
«Давление: 85/55. Пульс 110. Время операции: 53 минуты».
— Начинаю деформацию головки бедренной кости, — сообщил Алексей, беря пилу по металлу, которую он немного переделал, и теперь она напоминала заточенный нож.
Пила завизжала, вгрызаясь в кость, а «жидкий огонь» шипел на раскалённом зажиме, как вода на углях.
«Давление: 80/50. Пульс 120. Время операции: 1 час 27 минут»
— Сверлом расширяю недоразвитую впадину для импланта.
Сверло вгрызлось в кость с противным хрустом. Аришка, под действием отвара, глухо застонала, но не проснулась. Голограмма кинжала завибрировала:
«Давление: 75/45. Пульс 125. Время операции: 1 час 49 минут».
— Чертовщина… — Алексей вытер лоб тыльной стороной руки, оставляя кровавую полосу на лице. — Я на фронте вправлял вывихи за минуты, но эта кривая кость будто смеётся над моим опытом.
Я наклонился, пытаясь зафиксировать ногу. Капли пота падали на имплант, смешиваясь с рубиновыми каплями. Кинжал гудел, проецируя новые цифры:
«Давление: 70/40. Пульс 130. Время операции: 2 часа 03 минуты».
— Вставил имплант! — сообщил Алексей.
— Кровь! — Терентий вскрикнул, когда алая струя хлынула из разреза. Она залила стол, капала на землю, пульсируя в такт угасающему сердцу. Алексей совал в рану зажимы, но они выскальзывали из дрожащих пальцев. Я судорожно прижимал тряпку к ране, но алая река просачивалась сквозь пальцы, как сквозь решето. Терентий пуще молится на икону.
Кинжал взвыл, окрасив избу в багровый:
«Критическая кровопотеря.
Давление: 65/35. Пульс 140. Время операции: 2 часа 17 минут».