Первая из толпы вышла Марфа.
— Терентий…Аришка? — голос её дрожал, как лист на ветру, но она кричала, чтобы было слышно в избе. — Я знаю, они колдуны! Вчера я видела, как демон светился в нашей избе!
«Регенерация: 9%».
Терентий, насупившись, распахнул дверь, заслонив проход:
— Ты что тут устроила, глупая баба? Мы наше дитя спасаем, а ты всех позвала, чтобы нас на вилы посадили? Жива Аришка. Восстанавливается. И нет, я тебя не пущу. Хочешь, сажай на вилы. Но ей нужна тишина. Мы за ней смотрим. Как спадёт угроза смерти, сразу зайдёшь в дом. Если раньше пущу, то потревожим её. Сама понимаешь, не от горячки лечим. Опаснее это.
Марфа округлила глаза, упав на колени. Начала просить прощения. Народ, плюнув на обезумевшую мать, расходился. Первую бурю одолели. Теперь ждать вторую? Или пронесёт?
— Надо зарядить кинжал, — сказал я Алексею.
— Надо. Но опасно, вдруг чего с Аришкой случится.
— Я пойду ночью, пока все спать будут. Отвар коры дуба - есть. Спирт - есть. Так же у тебя последняя ампула адреналина - есть. Ночью справишься, — пояснил я.
— Хорошо. Ты остаешься следить за Аришкой, а я иду на болото.
От такой наглости мои глаза стали больше и круглее блюдец моей бабушки в деревне.
— Ну, как бы это мой план...
— Отличный план, хорошим солдатом был бы.
Как только стемнело, Алексей юркнул мышкой в двери. Перед тем, как забрать кинжал, мы посмотрели показатели Аришки.
«Регенерация: 11%. Состояние: стабильно. Угроза инфекции: 0% Ресурс наногеля: 1%».
Если тебе понравилась книга, поставь звездочку⭐. Мне будет приятно 😍
Глава 11. Часы тишины
Луна, словно выщербленный серебряный серп, пряталась за рваными облаками. Алексей шагнул за порог, и тьма мгновенно поглотила его силуэт, оставив лишь мерцание клинка — тусклое, как последний вздох угасающей звезды. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в избе воцарилась тишина, густая, как смола.
На столе, залитом синевой лунного света, пузырьки с мутными настойками отбрасывали дрожащие тени. Между ними валялись окровавленные тряпки, свернутые в комья — немые свидетели дневной битвы за жизнь. В углу, на грубой лежанке, Аришка спала, укутанная в жесткие овечьи шкуры. Её грудь едва поднималась — хрупкая, как крыло мотылька, попавшего в паутину.
Голограмма кинжала с надписью «Ресурс наногеля: 1%» мерцала перед моим мысленным взором, обжигая сознание. Эта цифра пульсировала в висках, смешиваясь с тиканьем старых часов за печкой — метрономом, отсчитывающим секунды до катастрофы.
Первые лучи солнца вползли в избу через щели ставней, превратив туман за окном в молочную пелену. Терентий, похожий на затравленного зверя, метался по избе. Его сапоги гулко стучали по половицам, а руки, красные от жара, швыряли в печь поленья с такой силой, будто это были головы невидимых врагов. Пламя лизало глиняную кладку, выбрасывая искры — оранжевые брызги, танцующие в такт его нервам.
— Должен был вернуться к утру... — он прильнул к окну, запотевшему от его дыхания, и вжал в раму ладони, словно пытался раздавить болотный туман. Его изможденное лицо с впалыми глазами сливалось с призрачными очертаниями деревьев.
Я сидел у лежанки, механически сжимая в руке пустой пузырек. Спирт давно испарился, но едкий запах все еще висел в воздухе, смешиваясь с дымом и страхом.
— Зарядка, возможно, требует времени, — проговорил я, глядя на Аришку. Её лицо, бледное как восковая свеча, казалось почти прозрачным в утреннем свете. Я прикоснулся к её лбу — кожа была прохладной, но это не значило ничего. Без голограммы кинжала я был слеп: инфекция? Отек? Отказ органов?
Терентий резко обернулся, и тень от его топора, висевшего на гвозде, легла на девочку черной полосой — словно нож, готовый рассечь тишину.
Полдень застал нас у лежанки. Миска с вчерашней холодной похлебкой стояла между нами. Я ковырял ложкой в липкой массе, но есть не мог: каждый глоток вставал комом в горле. Аришка внезапно зашевелилась, и моё сердце ёкнуло, ударившись о рёбра, как испуганная птица. Её веки дрогнули, открывая мутноватые глаза, в которых ещё плавали обрывки сна.
— Водички... — прошептала она, и губы её дрогнули в попытке улыбнуться. Улыбка вышла кривой, как трещина на фарфоровой кукле.
Терентий рванулся к кувшину, расплёскивая воду на пол. Его руки тряслись так, что глиняная кружка стучала о зубы девочки. Аришка сделала крохотный глоток, и капля прозрачной жидкости скатилась по подбородку, оставив мокрую дорожку на серой шкуре.
— Видишь? Всё в порядке, — я похлопал Терентия по плечу, чувствуя под ладонью его напряжённые мышцы. Он сел, сгорбившись, уставившись в миску. Его ложка методично чертила в похлёбке борозды, будто он выкапывал могилу в собственном страхе.