Мы не смотрели друг другу в глаза. Терентий молился на икону, я стискивал зубы до хруста. Воздух между нами сгустился от невысказанного: Она умирает. Мы проиграли.
— Ма-а-а... — Аришка внезапно закашлялась, её тело вздрогнуло, будто по нему пропустили ток. Изо рта вырвалась пена с розоватым оттенком.
Терентий вскочил, сбивая скамью. Его топор — тяжёлый, с зазубринами от столкновений с костями — замер в дрожащей руке.
— Пойду искать, — он бросился к двери, не глядя на меня. — Хоть следы... хоть тело...
Я вцепился в его рукав, и под грубой тканью почувствовал дрожь. Его рука была холодной, как труп.
— Один не выберешься в темноте! — мой голос сорвался на крик. — А если он вернётся...
Мы замерли, слушая, как Аришка хрипит. В её горле клокотало, будто болотный демон уже запустил в неё щупальца.
— Тогда... — Терентий обернулся. Его глаза были пустыми, как провалы в земле. — Тогда я жду до утра! До первого крика петуха, — прошипел Терентий. — Если к утру его нет...
Мы остались. Два дурака у постели угасающего ребёнка. Тени от дрожащей свечи плясали на стенах, изображая рогатых существ из её бреда. Где-то за окном кричала сова — длинно, протяжно, словно отсчитывая последние минуты.
Температура перешагнула за 40. Аришка не открывала глаз, губы посинели. Мы вылили в неё последний спирт, обернули мокрыми тряпками. Терентий молился, я считал вдохи: 22... 19... 15 в минуту.
— Дыши, чёрт тебя дери! — я тряс её за плечи, пока Терентий не оттащил меня.
Дверь скрипнула.
Алексей вошёл, облепленный чёрным илом, с кинжалом, который теперь светился ядовито-зелёным. Его лицо было серым от усталости.
— Что... — он замер, увидев Аришку.
Кинжал ожил, выбросив голограмму:
«Отторжение импланта: 75%. Регенерация: 23%. Ресурс наногеля: 100%».
— Отойди! — Алексей рванулся к лежанке, аккуратно кладя кинжал возле Аришки.
Терентий упал на колени, зажимая рот кулаком. Я наблюдал, как из лезвия гель поток серебристого геля вонзается в девочку. Слишком поздно? Или ещё есть шанс?
Теперь оставалось только ждать…
__________
Поддержите меня звёздочками, подпишитесь, если не хотите пропустить новости и добавляйте книгу в библиотеку.
Глава 12. Чудотворцы
Снаружи закричали первые петухи. Болото молчало, но в его тишине чувствовалась тяжесть, будто сама земля затаила дыхание, наблюдая за нашими действиями. Солнце медленно поднималось над болотом, окрашивая туман в серые тона. Болото, до этого молчаливое, просыпалось. Жизнь брала свое. Как и должна была.
Воздух пах свежестью после дождя, смешанной с дымком печи — обычным, почти домашним ароматом, не предвещавшим беды.
Мы вышли из избы друг за другом, обессиленные и молчаливые, чтобы глотнуть этого прохладного и густого воздуха. До утра мы боролись за жизнь Аришы. Кинжал всё время мигал алым, словно раненый зверь. Вибрация проникала в кости, отдаваясь в висках назойливым гулом. Терентий топил печь, как обезумевший, всюду поспевавший. Мы с Алексеем обтирали маленькое тельце тёплой водой и отпаивали отварами.
Алексей прислонился к косяку, его пальцы нервно перебирали скрутку из крапивы. Терентий стоял, уставившись в туман, где едва проступали контуры кривых сосен — словно великаны, склонившиеся над нашим безумием. Я просто сел. В голове пустота, но приятная, как после долгого марафона. Руки дрожали от усталости, но это была дрожь победителей.
— Надо Марфу звать, — сказал Алексей, и в его голосе впервые за сутки прозвучала уверенность.
— Сейчас Сенька прибежит, отправим за матерью, — Терентий улыбнулся, проводя рукой по лицу, смывая слёзы облегчения.
— Может подождать? — спросил я, кивая на спящую Аришку.
— Мать должна знать, что её дитя живо, — Алексей потушил скрутку и потянулся, как человек, сбросивший камень с плеч.
Он вернулся в избу. Терентий, уже не тень, а живой человек, шёл за ним, напевая под нос обрывок колыбельной. Я задержался, глядя, как туман рассеивается, уступая место солнечным лучам. Ветра не было, и болото затихло, будто одобрив наш труд.
Вернувшись в избу, я бросил взгляд на проекцию:
«Регенерация: 51%. Ресурс наногеля: 49%. Угроза жизни: 0%».
Цифры светились стабильным зелёным. Ариша спала, её грудь поднималась ровно, щёки порозовели. На ноге, где вчера зияла рана, не осталось даже шрама — лишь гладкая кожа, чуть бледнее обычного.
— Гель сделал своё дело, — Алексей аккуратно провёл пальцем вдоль её голени. — Связки восстановятся через пару дней.
— Как... обычный ребёнок? — Терентий замер, боясь спугнуть чудо.
— Как обычный ребёнок, — я кивнул, показывая на голограмму: