Глава 1. Там, где стираются следы
Темнота. В ушах — вой сирены, будто застрявший в висках нож. Я дёрнулся, пытаясь вдохнуть, и острая боль в рёбрах напомнила: я жив. Горячий асфальт под спиной… Нет, уже не асфальт. Сырая земля впивалась в кожу, а вместо бензина пахло полынью и хвоей. Веки дрогнули, и сквозь ресницы пробился тусклый свет фонаря.
— Надоедливый фонарь, и зачем только его тут установили, — ворчу себе под нос.
Я попробовал подняться, но кости гудели, как порванные струны. Каждая клеточка моего тела кричала от боли. Наверное, далеко отбросило. Чудом, что жив остался. Сколько же я тут провалялся? Странно, что никто скорую помощь не вызвал. Вообще никого не слышно. А может, пока я был в беспамятстве, меня за город отвезли и выбросили. Сейчас ещё пару минут полежу и встану.
Трава охлаждала моё потрепанное тело, фонарь светил, будто городские депутаты решили не экономить на лампах и поставили самую мощную. Запах сырости. Шелест листьев вместо гудков машин.
— Жив. Чёрт, как же больно… Куда я попал? Сколько раз я себе уже задал этот вопрос? — опять ворчу, возраст, наверное.
Ну надо же как получилось. Невнимательно, Максим Петрович. И опасненько. Наверное, это просто показатель того, что пора ставить точку с этими женщинами. Больше им нечего высосать из моей души. Переключусь на полезное дело. Ребятам из детского дома помогу. Или больным ребяткам, которым нужна операция. Хорошо, что зарплата позволяет...
— Помочь детям… да я сам как щенок, брошенный в лесу, — пробубнил в пустоту.
Надо бы матери позвонить. На могилку к отцу съездить. Столько дел. Сдались мне эти чувства.
Как же больно, пытаюсь снова подняться. Более-менее получилось на корячках. По крайней мере, я сейчас не в лежачем состоянии. Голова гудит, как улей, а земля ускользает из-под ладоней, словно мокрая рыба. Пить хочется, хотя тошнота подкатывает. В ушах — вой, будто в череп закатили колокол. Щурюсь и пытаюсь понять, где я. За городом точно. Точно выбросили. Даже как-то удивительно. Не сказал бы я, что похож на 50 - килограммовую барышню. Вес около 80 килограмм. Ростом вообще 192 сантиметра. Как меня затолкали в машину только, не ясно.
Начинаю ползти, меня кренит в бок, заваливаюсь на бок. А в глаза-то светит далеко не фонарь. Это луна. Большая, слишком большая.
— Где я?
Собираю последние силы, встаю на корячки, поднимаю голову. Большие деревья, дубы, наверное. Вековые. Ни дороги, ни электровышек.
— Это куда меня завезли-то?
Всё кружится и плывет перед глазами.
— Ладно, хватит тут шататься уже, надо собраться. Пора возвращаться в гостиницу.
Встал. Стою. Головокружение не прекращается, но и не заваливаюсь уже.
— Хорошо.
А теперь вопрос на засыпку…Куда идти? Откуда меня привезли? Ни следов, ни запахов резины…
Осмотрев себя, я едва сдержал горький смех. Рваные джинсы, свитшот в кровавых подтёках.
— Как я объясню это, если встречу людей? — тревожно спросил самого себя.
Кажется, у меня сотрясение — буквы в глазах двоятся, а в висках стучит, будто кузнец бьет по наковальне, я не могу захватиться за мысль, в голове просто кавардак. Надо отойти от этого места, вдруг мои похитители решат проверить тело.
Добрел до дуба фирменной походкой, когда ветер очень сильный и земля тебя не держит, без приключений, ни разу не упав. Красивый дуб. Мощный. Таких в Питере не сыскать. Дуб врастал в небо, будто древний исполин, видевший рождение рек. Кора, покрытая мхом, напоминала морщины старика, который видел больше, чем я смогу понять и исцарапана странными знаками — то ли руны, то ли детские каракули. Знаки будто пульсировали в такт моему сердцу. Галлюцинация? Или…просто надо отдохнуть.
Но, возле дуба было хорошо, приятный шелест листьев, запах свежести. Умиротворяющие звуки. Тишина то какая. «Лепота» — почему-то вспомнилась фраза из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию».