— Что значит «договорились»?
Я потянулся, костяшки хрустнули. За окном злился декабрьский ветер, но изба, благодаря новой печи, дышала жаром. Холодная вода из умывальника обожгла лицо — это я соорудил его из бочонка и медной трубки, найденной в болоте. Вода текла сама, будто из крана.
— Это значит, что пора идти свататься, уже месяц, как согласились жениться. А предложения не сделали. Не хорошо. Староста начнёт злиться. И заподозрит что-то.
— Погоди, — остановил я Алексея у двери, — я колодец сегодня хотел начать менять. Думал, что староста увидит, как мы «обживаемся», доволен будет.
Он кивнул, пряча под шубой сахарные леденцы и бусы из яшмы — подарок невестам.
— Он и так уже доволен, за месяц всем печи в домах переложил. Только в колодце меняй всё без твоих «нанотехнологий». А то опять как с печами — бабы креститься будут, а мы с Терентием и Игнатом их успокаивай потом.
— Так это первое время они крестились, а сейчас жгут и радуются. Вон какие вкусные каши и пироги стали получаться.
— Конечно, вкусные! Ты же им показал, как тесто замешивать. И откуда ты всё это знаешь?
— А я много чего умею, так как личная жизнь не задалась в моём времени, пришлось учиться.
Доев вкусную кашу, мы вышли на улицу. Мороз крепчал, ветер завывал. Он впивался иглами в щёки, а снег скрипел под ногами, словно перемалывал кости. Над деревней струился дым из печей: кто хлеб пёк, кто пироги. Возле избы Терентия стоял снеговик — вчера Алексей делал с Аришкой и Сенькой. Девочка очень быстро шла на поправку и больше не требовалось каждодневного осмотра. Нога не болела, хромоты нет.
Дошли мы до избы старосты. Так как он наш «будущий» зять, ему конечно всё самое лучшее. И печь лучше, и бочка с трубой. Трубу пришлось облепить глиной, чтобы не догадались. Все были довольны такими женихами. Мать Дарьи и Агафьи расшила им наряды в приданное. И всевозможные скатерти с полотенцами.
Староста встретил нас в новой вышитой рубахе. Его изба, прогретая нашей печью, пахла тёплым хлебом, хвоей и горячим воском — Агафья и Дарья украсили лавки еловыми ветками, готовясь к Святкам.
Дарья и Агафья, опустив глаза, стояли у лавки, в новых бусах. Будут хвастаться перед всеми девками. Дорогой подарок. Мать принесла икону. Каравай был и мёд.
— Благословите, батюшка, — мы поклонились в унисон.
— Благословляю! — строго сказал староста, хлопнул по столу, но в глазах читалась счастье за своих дочерей. — Ну, Максим, печи твои — диво. Уважил, так уважил. Таких печей нет в самой графстве даже.
— Спасибо, для своих же стараемся, — ответил я. План «бросить блёсток в глаза» работал. — Дозволения хотел просить, колодец переделать.
— А колодец-то зачем трогать? Вода есть, и слава Богу.
— Да вода-то горькая, — рискнул я. — Отсырела кладка.
— Ишь ты, образованный какой, — староста усмехнулся. — Ладно. Только ежели испортишь — сам из болота ведро таскать будешь.
Отобедав вкусными щами, да пирогами. Выпив мёду, мы отклонились и уже собирались идти к колодцу, как меня позвала Дарья.
— Возьми, мой суженый, — протягивая пучок зверобоя. От злых духов.
— Спасибо, Дарьюшка, — стыдливо отворачивая глаза, сказал я. Мне было очень совестно, что я так поступал с девушкой. Видел в её глазах любовь к себе. Только моё сердце не ёкнуло. Глухо, как в танке. Ведь я сейчас с ней поступаю также, как со мной поступила Лилия. Дав надежду на счастье, грубо вырвала её, вместе с сердцем.
Распрощавшись, мы вышли из избы. Алексей был доволен обедом, я же был наполовину погрызан своей совестью.
— Ты чего такой хмурной? — спросил Алексей.
– Стыдно девичьими чувствами играть, – пробормотал я, сжимая в кармане зверобой.
– Ты бы лучше подумал, как подорожную достать, – Алексей пнул льдину. – Слышал, завтра купец будет проезжать. Он везёт товар в Вологду — там у него брат в приказной избе служит, вот и документы с казёнными печатями везёт.
– Украдём? – я нахмурился.
– Не, спёрли бы – подняли бы на уши. Обменять на что-то надо.
– А если откажет?
– Тогда через болото. Помнишь, как месяц назад в болоте тот ящик железный нашли? – Алексей понизил голос. – На нём двуглавый орёл был, как на царских грамотах. Может, штамп найдём...
Колодец встретил нас скрипом обледеневшего ворота. Я спустился в шахту, освещая путь «фонарём» из разобранного планшета (корпус сгорел, но аккумулятор и светодиоды уцелели). Стены покрывали слизь и трещины, швы между кольцами протекали.
Отремонтировав кладку, я взялся за очистку.