Мы онемели. Купец лицемерно усмехнулся, доставая из-под шубы свиток, перевязанный траурной черной лентой. На сургучной печати — двуглавый орёл, но вместо скипетра и державы в когтистых лапах — извивающиеся змеи.
— А я вам подарочек к Святкам привёз. Ревизская сказка за 1695 год. Читайте на досуге — там предки ваши, «Максим Петрочив» да «Алексей Николаевич», упомянуты. От чумы, сказывается, померли… вон, даже могилки в записи указаны, чтоб не забывали.
Внутри, среди скрупулезно выведенных списков умерших, зловеще красовались наши имена. Купец подмигнул, лукаво кивая на костёр, где весело горела солома с чьей-то старой обуви:
— Теперь вы, можно сказать, законные покойники. Осталось всего ничего — избу мне добротную построить…
Когда он растворился в пьяной толпе, Алексей с отвращением сплюнул в прорубь. Вода вздрогнула, и на мгновение показалось, что в ледяной глубине мелькнуло искажённое гримасой лицо с горящими глазами.
— Три года, Макс. Через три года ему мало будет избы — потребует целый дворец. Со светом без свечей и лифтом заморским.
— Или мы его опередим, — я с яростью разорвал проклятую ревизскую сказку, бросая клочья в ненасытный костёр. Пламя жадно слизало чернила, а вдалеке зловеще завывала «коза» — словно сама судьба издевательски смеялась над нами. Из леса донёсся протяжный вой — то ли ветер, то ли дикий зверь, то ли голос, застрявший в изломах времени.
Но Святки только начинались. Дарья и Агафья, завернувшись в платки с вышитыми оберегами, крались в баню за околицей. В руках у Агафьи — медное зеркало, подарок Алексея. Дарья несла свечи из воска, что Максим подарил перед Святками.
— Тсс, — Агафья прикрыла рот сестре ладонью, — а ну как духи услышат...
В бане, где стены пропахли дымом и ворожбой, они поставили зеркало меж двух свечей. Лица девушек дрожали в отсветах, как в подводном царстве.
— Лей, — прошептала Агафья. Дарья вылила расплавленный воск в чашу с ледяной колодезной водой.
Воск застыл в форме ворона с распахнутыми крыльями. Но когда Агафья поднесла фигурку к свече, тень на стене стала иной — два силуэта, мужских, падали в чёрную яму, а над ними кружили птицы с человеческими лицами.
— Мёртвые... — Дарья вжалась в стену. — Наши суженые... смерть их взяла?
Агафья, бледнея, повернула зеркало. В нём, вместо их отражений, метались огни — то ли факелы, то ли вспышки чего-то страшного и незнакомого.
— Это болото их заберёт! — Агафья швырнула зеркало в угол. Оно не разбилось. — Надо батюшке сказать, нельзя их больше отпускать туда.
Дарья забилась в истерике, шепча молитвы, которые путались в голове от страха. Агафья, собрав остатки мужества, подхватила сестру под руку и поволокла из проклятой бани. На улице, в морозном воздухе, стало немного легче дышать. Но увиденное преследовало, словно липкий кошмар.
В это же время в избе Алексея моментально стало зябко, несмотря на трещавшую печь. Циничные слова купца звучали набатом, а ревизская сказка, пусть и обращённая в пепел, продолжала нестерпимо жечь память. Мы оказались в коварной ловушке, искусно сплетённой из прошлого и настоящего, где каждый опрометчивый шаг мог стать роковым. Святки, время гаданий и чудес, вмиг превратились в зловещее предзнаменование неминуемой беды.
________________
Твой лайк — как аплодисменты, а подписка — лучший комплимент. Спасибо, что ты здесь! 😊
Глава 18: Милость и Возмездие
В избе витал аромат свежего дерева, смолы и истомы от печи, которую исправно растапливали каждое утро. Мы с Алексеем, окинув взглядом свои скромные владения, не скрывали довольных улыбок. Ещё немного, и дом засияет во всей красе, радуя глаз Дарьи и Агафьи.
Месяц Святок пролетел в усердных трудах и тихих молитвах. Деревенские жители, словно муравьи в муравейнике, готовились к весне и новому посевному сезону. Староста, словно капитан на корабле, зорко следил за порядком, стремясь быть справедливым и мудрым правителем. Он понимал: благополучие крестьян — его собственное процветание. И как же ему повезло с зятьями! Без них деревня давно бы зачахла, превратившись в жалкие руины.
Но тень беспокойства всё же омрачала его душу. Он не мог забыть тот вечер на Святках, когда дочери вернулись домой бледные, как полотно, и поведали о зловещем предзнаменовании, увиденном в чёртовом зеркале: смерть Алексея и Максима.
Нет, он не допустит их гибели! Таких умельцев ему больше не сыскать. Теперь он старался не отпускать их из виду. Максим поражал своими знаниями и новаторскими идеями. В деревне забыли о болезнях, ведь Алексей стал лучшим лекарем во всей округе. Из соседних селений приезжали страждущие, надеясь на исцеление. И ведь ставил на ноги! Благодаря им деревня преобразилась, словно расцвела, превратившись в маленький, зажиточный городок.