— Работать на него — всё равно что сменить одну клетку на другую, — задумчиво сказал Алексей.
— Но хотя бы Дарья и Агафья будут свободны, — закончил я мысль.
_________________
Твой лайк — как аплодисменты, а подписка — лучший комплимент. Спасибо, что ты здесь! 😊
Глава 19: Камень Судьбы
Теперь, когда свобода наконец обретена, настала пора собираться в путь. Предстояла тяжкая работа: разобрать пепелище былого, отделив искры нужного от праха бесполезного. Решили оставить большую часть на откуп болоту. Местные, если и забредут в эту глушь, вряд ли сунутся в самую пасть топи, а значит, меньше шансов, что потревожат неведомое и опасное.
С собой взяли лишь кинжал, потертый чемоданчик аптекаря, да самые необходимые инструменты – осколки былого благополучия. Остальное – в безжалостный утиль.
Утренний туман, точно призрачная исповедь, льнул к пожухлой траве, окутывая мир дрожащей пеленой забвения. Сырость проникала до костей, заставляя невольно содрогнуться. Мы двинулись по едва различимой тропе, влекомые необходимостью, таща за собой груженую тачку. Колеса надрывно скрипели, словно жалуясь на непосильную ношу, а узлы за спиной давили на плечи, напоминая о грузе прошлого.
Солнце еще дремало за горизонтом, но небеса уже алели робкими мазками розового и оранжевого. В предрассветной тишине слышалось лишь наше сбивчивое дыхание и робкое чириканье просыпающихся птиц. Каждый шаг отдавался ноющей усталостью в ногах, но мы упорно пробивались вперед, сквозь колючую проволоку реальности.
Постепенно туман отступил, являя взгляду бескрайнюю гладь болота – царство гнили и тлена. Воздух пропитался тошнотворным запахом разложения, терпким и удушающим. Мы сделали короткую остановку, чтобы перевести дух и подкрепиться.
– Хорошо, что осколков стекла не осталось, иначе пришлось бы возвращаться, – проговорил Алексей, с облегчением оглядывая пройденный путь.
– Да, хотя жаль выбрасывать микросхемы. Столько всего можно было бы с ними сделать… – горечь утраченных возможностей сквозила в моём голосе.
– Лучше так, чем если это попадёт в руки графу. Представь, что будет, если он узнает про порталы… – Алексей сглотнул, вспомнив ледяной взгляд Волконского. Хоть и мужик понимающий, но для него это будет равносильно открытию ящика Пандоры, выпуску древних кошмаров на волю.
Перекусив и немного отдохнув, мы возобновили путь. Достав кинжал, я с грустью смотрел на мерцающие точки – столько неизведанного, столько интересного остается здесь, погребенным в трясине, отданным на растерзание вечности.
Туман, словно погребальный саван, стелился над болотом, скрывая его истинное лицо. Каждый шаг отзывался противным чавканьем, а в затхлом воздухе плясали призрачные огоньки – то ли болотные духи, то ли отблески давно минувших дней, искры ускользающей памяти.
– Эй, смотри! – Алексей замер, указывая на зыбкую поверхность воды. Там плавал пожелтевший обрывок газеты с выцветшей датой: «1992». Эхо прошлого, всплывшее на поверхность забвения.
Не успел он поднять его, как из густого тумана вырвалась жуткая тень. Существо, казалось, сотканное из сплетения гниющих корней и обломков костей, зашипело, гонимое голосом, звучавшим из глубин времени: «Моё!».
Монстр погнал нас в самое сердце болота, в самое пекло отчаяния. Ноги вязли в мерзкой жиже, дыхание обжигало горло, словно адское пламя. Когда силы почти покинули нас, мы внезапно вырвались в зону действия странного купола, сотканного из невидимой энергии, словно сотканного из самой надежды. Здесь было совершенно иначе: щебетали птицы, порхали бабочки, а воздух был чист и свеж, напоминая о давно забытом рае. Очевидно, аномалия внутри аномалии, остров жизни посреди царства смерти. Монстр не мог преодолеть невидимый барьер, и теперь он не представлял угрозы. Мы завороженно смотрели на черный камень, покоящийся в центре купола, словно алтарь давно забытого бога. На его отполированной поверхности были выгравированы руны, мерцающие всеми цветами радуги, словно шепчущие древние тайны, повествующие о прошлом, настоящем и будущем.
– Смотри, – я провёл рукой по надписям. Камень ожил под моими прикосновением и начал повествовать их историю, разворачивая свиток времени.
Давным-давно, когда сосны здесь ещё не шептались с ветром, а реки текли прямыми серебряными лентами, жила в лесной слободе красавица Алёна. Глаза её светились, как два уголька в печной тьме, а коса — русая да тяжёлая — до земли доставала, словно символ несломленной воли. Полюбила она Ивана, стрельца лихого, что сторожил границы от лихих людей, ограждая мир от хаоса. Клялись они друг другу у старого дуба, свидетеля вечной любви: «Не разлучит нас ни огонь, ни вода». Но судьба — пряха коварная — уже плела иную нить, готовя трагедию.