Поднявшись на ноги, голова сразу закружилась, в глазах завертелись чёрные круги и поплыли вертолёты. Я чувствовал, что уже падаю, но мне не дали. На удивление хрупкое, но сильное плечо Сеньки меня подперло.
— Я помогу, — ответил Сенька, уверенно поддерживая меня, направляясь в какой-то овин. Овечек, что ли, там держат. Хотя откуда в лесу овцы?
Глава 2. Осколки других эпох
Иду по полянке к лесочку, а в голове — будто взорвали Яндекс.Навигатор. Мысли путаются, как оборванные провода, искрятся обрывками воспоминаний: асфальт, гул машин, вспышка света… А теперь — только трава по колено, шепот ветра в листве и странная, давящая тишина.
Мальчишка — словно из сказки, речь старинная: «человече», «аки», а глаза тёмные, как лесные омуты, смотрят недоверчиво, будто я не человек, а призрак.
- Может, это я спятил? Нейроны, что ли, перемкнуло от удара?
В ушах звенит, в висках пульсирует. Если б не боль в боку, можно было бы решить, что это сон. Но рёбра ноют с такой отчётливой, живой яростью, что хоть кричи.
- В психушку затащат, если узнают. Или я в коме? Мать реветь будет.
А парнишка-то крепкий, хоть и щуплый. Действительно же помогает идти. Впился плечом в бок, как робот-сиделка, и ведет тихонько по тропинке. Без него я бы тут и сдох, честно. На корячках могу только ползать, а ноги подкашиваются, будто кто-то невидимый режет поджилки. Шаг — боль в рёбрах, шаг — мир плывёт. Да и тропинку эту я бы не заметил. Всё же нереальное место, тут что-то не сходится. Слишком уж живописно. Деревья, блин, пахнут… настоящими деревьями, не как в парке с их пластиковыми скамейками. Здесь запах смолы и влажной земли бил в нос, как удар совести после вранья.
Лес постепенно редеет. В просветах между деревьями уже маячат крыши – низкие, покосившиеся, будто придавленные тяжестью лет.
- Почти пришли, - буркнул мальчишка, шмыгая носом и вытирая сопли рукавом. Смешной такой. Попробовал улыбнуться, но он отпрянул. Видимо, моя улыбка больше походила на гримасу боли. «Решит, что я псих», — мелькнуло в голове. «А вдруг я прав? Может, я и впрямь сошел с ума, и всё это галлюцинация?»
Вышли из леса прямо в деревню. Самая обычная деревня. Совсем как в «Игре престолов», только без бюджета. Ни проводов, ни асфальта. Нет музыки, и никто не жарит шашлык. Даже мусора нет! Ни одного ржавого «Жигуля», ни одного пластикового пакета, цепляющегося за кусты, как городской призрак. Абсолютно не современная. Есть только лай собак и кудахтанье кур.
Избы, самые настоящие избы! Стоят тесно, словно жмутся друг к другу, но не от страха, а чтобы быть ближе и роднее. Старушка на крыльце долбит что-то в ступе — хоть бы взглянула. Её лицо, изрезанное морщинами, казалось, хранило тайны старше этих изб. Мы медленно идём мимо. Из трубы валит густой дым, пахнущий не дровами, а чем-то горьким — полынью, наверное. Или тлением времени.
Деревушка маленькая, примерно 10 изб, вросших в землю, как грибы после дождя. Кривые деревянные заборы, покосившийся колодец с цепью и какой-то палкой. Над крышами вился дымок, смешиваясь с запахом навоза. У дальнего края стояла церквушка - деревяшка с облезлым крестом. Крест был перекошен, словно сам Бог отвернулся от этого места. Очень странно, у нас вроде следят за церквями. Дверь забита досками. Батюшка, видимо, на удалёнке или сбежал…
Медленно, но, верно, мы шли к самой обшарпанной избе. Сенька шёл целенаправленно в её сторону. Значит это его дом. Обычная почерневшая бревенчатая изба. Крыша прогнулась, виной всему — мох, проросший сквозь кровлю. Ставни висят на одной петле, будто скелет, повешенный на ржавый гвоздь. На дворе есть дровяник и корыто. Корыто с водой мутнее питерского канала.
- Не, пить не буду. У меня и так кишечник в режиме квеста. Хотя… может, зря? Вдруг это эликсир бессмертия?
Мы прошли этот бедненький дворик, направляясь к отдельной постройке. Низкая, с покатой крышей. Именно туда меня и завел Сенька, открывая скрипучую дверь с железной скобой. Скрип звучал как крик забытой души.
Внутри темно и пыльно. Сено свалено в углу, паутина на балках. Запах прелой травы, как в заброшенном сарае детства. Нет окон, только щели в стенах, в которые просачивается солнце. В углу брошены вилы и серп, как у деда Мороза из кошмаров. На стене — царапины, похожие на цифры.
Сенька помог добраться до сена, и, кряхтя, я опустился в него. Атмосферно. Сразу детство вспомнилось. Как я у бабушки лежал так же в сене, а она делала вид, что не может меня найти. Только тогда сено пахло летом, а сейчас — неясностью…
- Лежи-ка тут без печали - хлеб-соль принесу. Батька как с реки воротится, к тебе приведу. Матухе не сказывать — засуетится, сердешная... – сказал Сенька, оглядываясь в поисках чего-то, но не нашел. Сунул в солому пучок травы какой-то.