"Поехали", — потрепал я печь по кирпичу, как старого приятеля. Она в ответ выпустила дымок, будто плюнула мне в лицо. Взаимность.
Пять реп и два подозрительных корнеплода, похожих на инопланетные артефакты, уже мирно тлели в ведре, превратившись в коллекцию идеальных угольных сфер. «Нобелевку за пиролиз мне, — подумал я, — или хотя бы грамоту от местных: "За вклад в уничтожение урожая"». Печь пыхтела, довольная собой, а я чувствовал себя котом, который случайно запустил ракету в космос, но не понял, как повторить подвиг.
«Ладно, технарь, — встряхнул я себя, — тут либо физику менять, либо репу есть сырой». Полез в сундук с аномальным хламом. Между ржавым подшипником и куском проволоки нашёл штуковину, похожую на терморегулятор от древнего холодильника, ещё один подарок болота. «Ага, — оживился я, — ты же можешь…»
Прикрутил девайс к печной заслонке, подключил через ауроралисную жилу (технология, которую я подсмотрел в проекции на кинжале по гравитационным плитам из 2315-го) и нацарапал на кирпиче шкалу: «Слабый огонь», «Пироги», «Плавим танки».
Попробовав ещё раз, я достал через три минуты идеально запечённую репу. Правда, ауроралисная пластина под горшком раскалилась так, что дно прогорело, но это мелочи. К репе бы ещё стейка и специй каких-нибудь.
Наконец позавтракав, я, схватив мешок, набил его обломками из сундука: медная проволока, кусочек титана (откуда он здесь?!), ауроралис и болт с надписью "Made in China". "Григорий обалдеет", — усмехнулся я, направляясь к кузнице.
Мешок с металлами за спиной звенел, будто я тащил сокровища пирата — титан цокал о медь, ауроралис шипел, как недовольный кот, а болт «Made in China» отчаянно пытался сбежать через дырку в ткани. «Чуть не забыл главное — харизму», — мысленно напомнил себе, поправляя пояс. Деревня встретила меня привычным хаосом: куры носились от сарая к колодцу, будто их преследовал невидимый лис, а баба Егоровна, сидя на завалинке, мыла репу с таким видом, словно разоружала бомбу.
У колодца, как по заказу, толпились девки — три юбки цветастых, косы до пояса и взгляды острее кузнечных клещей. Рыжая заметила меня первой:
— О-ой, гляньте, строитель-чужеземец! Опять печь латать пошёл?
— Печь? — остановился я, делая вид, что задумался. — Нет, сегодня моя цель грандиознее… Строить двухэтажный дом. Каменный!
Девчонки фыркнули хором, словно гусыни на смех подняли.
— Ка-мен-ный! — передразнила брюнетка с веснушками. — А он крепким будет?
— Проверим? — я сделал шаг вперёд. — Если выдержит мой вес — значит, и ваши сердца выдержат.
— Ай, какой хитрец! — засмеялась рыжая, прикрыв рот рукой. — Ты у нас всем дома перестроишь, да?
— Только тем, кто трижды похлопает, — парировал я. — Или… принесёт мне самый сладкий пирог.
— Пирог? — брюнетка подмигнула рыжей, и та, зардевшись, отвернулась. Чувствую, зацепил. Любят они это — когда с ними не как с пустым местом, когда вызов бросают. А я вызовы люблю. Особенно, если в конце ждет что-то вкусное.
— Ладно, строитель, — брюнетка вышла вперед. — Пирог это мы можем. Только вот, всем построишь? Или ты только языком строишь?
— Всем построю, — пообещал я, подмигнув в ответ. — Главное, чтоб пироги не пригорели. И чтоб начинка была… особенной.
Девчонки захихикали, переглядываясь. Чувствую, закипела работа. Не столько над домом, сколько над пирогом.
— Благодарю, красавицы. Буду ждать ваших пирогов. А теперь извините — мне надо кузнецу мозги взрывать.
— Иди, иди, — махнула рыжая рукой.
Кузница встретила меня гарью и ворчанием. Григорий, стоя спиной, колотил по раскалённой полосе железа, будто выбивал из неё секреты Вселенной.
— Опять с мешком?! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Опять дивные схемы принёс?
— Железо, — парировал я, скидывая мешок с грохотом. — И кое-что для эксперимента.
Кузнец обернулся, утирая пот сажей:
— И что это? — ткнул молотом в железки.
— Новый материал, Гриша. Лёгкий, прочный, не боится воды. Привезён мной лично из-за моря.
— Новый… — фыркнул он, но поднял пластину к свету. — А блестит, как зеркало. Ладно, показывай, как это чудо плавится.
Григорий водрузил пластину в горн, подбросив угля. Пламя лизнуло металл, но тот лишь заиграл отблесками. Кузнец нахмурился, добавил жару. Обычно железо сдавалось быстро, но эта заморская диковинка держалась стойко.