– Может, пора перестать бегать?
– Не-а. Граф ждёт выздоровления Анны. Болото молчит. Любава не сдаётся. А у нас тут своя война – с печами, предрассудками и глупыми сердцами. И знаешь, Лёш? Мне тут нравится.
И правда, нравилось. Этот хаос, этот абсурд, эта кипящая жизнь, в которой я, житель современности, внезапно стал чуть ли не богом из машины. Хотя, скорее уж, из трубы.
На днях пришла делегация от соседней деревни. Жаловались, что у них колодец обмелел, а речка – грязная. Просили помощи. Я, конечно, согласился. Васька уже бегает, ищет подходящее место для нового колодца, а я думаю, как бы им воду не просто добыть, но и очистить. Может, фильтр какой-нибудь из ауроралиса придумать? Или вообще, маленькую ГЭС на реке поставить?
Любава, видать, прознала про новую деревню. Теперь ходит вокруг, как лиса вокруг курятника. Вчера принесла ведро грибов – опят, таких маленьких и крепеньких. Говорит:
"Поешь, строитель, силушки наберёшься. А то вон какой худой стал, всё по деревням бегаешь".
Я поблагодарил, грибы взял, а сам думаю: надо, наверное, с ней серьезно поговорить. Объяснить, что женитьба – это не план по захвату территории, а дело добровольное. Хотя, как объяснить это девушке, у которой в глазах огонь горит?
Анна же, и правда, начала цвести. Гуляет по саду, смеется, даже шутит иногда. Видел её со спины. Граф сияет от счастья.
А я думаю, что может быть, и правда, все к лучшему. Может, и в этом мире, полном предрассудков и суеверий, есть место для счастья. Главное – вовремя подать воды, подкинуть угля и не споткнуться о свинцовую трубу.
Глава 30. Двухэтажное счастье и Любавины намёки.
Опьяненный своими успехами в роли эдакого «сельского Леонардо с гаечным ключом», я теперь свысока поглядывал на починку колодцев, кладку печей, каменных дорожек и прокладку труб – детские забавы, пустяк! Теперь замахнусь на большее – возведу дом! Не жалкой лачугу на курьих ножках, а каменную твердыню, кирпичную цитадель, чтобы внуки, глядя на нее, исполнялись гордостью и благоговением!
– Васька! – гаркнул я, призывая своего «руководителя строительных проектов», который в тот момент пытался примотать кота к тачке веревкой. – Созывай бригаду! Затеваем стройку века. Возведем не дом, а дворец! Двухэтажный, с балконом ажурным да ставнями резными, глаз не оторвать! Для тебя, Алексея и Марьи! Родовое гнездо!
Васька, отпустив кота, который, воспользовавшись замешательством, юркнул под телегу, вытаращил на меня глаза, словно узрел домового.
– Дворец? Тебя, дядь, что, солнцем припекло?
– Васька, не пререкайся! – отрезал я, чувствуя прилив вдохновения. – Глаза боятся, а руки делают. Камень найдем, раствор замесим, и дело пойдет как по маслу.
Я был непреклонен, словно скала, о которую разбиваются волны сомнений. В голове уже роились картины будущего великолепия. Дворец должен стать не просто жилищем, но и памятником моей неуемной энергии, моим золотым рукам. Я уже видел Алексея, вальяжно развалившегося на крыльце в кресле-качалке, обозревающего свои владения, слышал восхищенные вздохи прохожих, шепчущих: " Вот это размах!"
– Это называется «родовое гнездо», – пояснил я, вытирая ветошью сажу со лба. – Чтобы детишкам место было, где корни пустить.
– Детям? – парень хмыкнул, пряча усмешку в кулак. – Так у меня что, может, скоро брат будет?
Васька, хоть и ворчал, не веря в грандиозность замысла, тем не менее, быстро организовал мужиков. Кто копать мастак, кто раствор месить, а кто и гвоздь в доску вогнать умеет. С материалами решили не мудрить: камень – из ближайшего карьера, кирпич – сам вылеплю, своими руками. Главное – начать! И мы начали…
Первым делом решил рыть погреб. Алексей, услышав это, чуть не уронил половник в котёл с квасом:
— Погреб? Макс, мы же не вино хранить будем!
— А варенье? А соленья? — парировал я. — Или ты хочешь, чтобы Марья бочки по углам расставляла?
Пока мужики копали яму, Любава «случайно» проходила мимо с корзиной яблок:
— Ой, строитель, — кокетливо уронила плод прямо мне под ноги. — Такой дом возводишь… Уж не для себя ли?
— Для друзей, — буркнул я, подбирая яблоко. — Чтобы жили, как люди.
— Как люди… — протянула она, разглядывая чертежи. — А на втором этаже что?
— Спальня! — выпалил я.
Любава хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Спальня… Это интересно.
Я покраснел, как спелый помидор, сорванный с грядки. Любава умела смутить одним взглядом, одним словом. Хорошо, что Алексей позвал на помощь, выдернув меня из плена её чар.
— Макс, тут корень какой-то огромный, не выкорчевать!
Я с облегчением оставил Любаву и принялся помогать. Действительно, корень был толстый, как медвежья лапа, вцепившаяся в землю мертвой хваткой. Пришлось попотеть, прежде чем мы его одолели. К вечеру яма под погреб была готова. Алексей поглядывал на меня с усмешкой.