«– Мамка… дядя Лёша… – мальчишка всхлипнул, забыв слова. – Вы… вы не ссорьтесь, а то я вам печь разорю!»
Гости загрохотали, а Марья, плача, обняла сына.
На пороге нового дома Марью обсыпали зерном — "чтоб житьё было сытным". Алексей, в красной рубахе с серебряным шитьём, дрожал, как осиновый лист, пока батюшка водил их троекратно вокруг дубового стола.
— Обручальные кольца! — прошипел я, толкая его в бок.
— Тут! — он вытащил из-за пазухи две серебряные монеты — их полагалось класть под порог "на богатство".
— Не-ет! — зашикали бабы. — Венцы сперва наденьте!
Когда Марья наступила на расшитый рушник ("чтоб путь был мягким"), Любава вдруг запела:
— "Не вьюсь я, млада, с чужим мужчиной..."
Её голос, чистый как родник, заставил замолчать даже грача на крыше. Я поймал её взгляд — она смотрела на меня, держа в руках краюху хлеба с солью. По обычаю, это должен был преподнести старший рода... но её отец давно канул в болотах.
— Возьми, — протянула она, и в глазах мелькнуло что-то большее, чем просто намёк. — Для равновесия...
На пиру грянули гусли. Мужики пустились в "пляс с присядкой", а бабы повели Марью в хоровод, припевая:
— "Как у наших у ворот сорока воду носит!"
Алексей, уже захмелев, угощал всех "медовухой Максима" — напитком, от которого дядя Семён уверял, что "у печи черти пляшут".
— Ты чего не пляшешь? — Любава коснулась моего рукава. — Аль не по нраву наша свадьба?
— Некогда, — я кивнул на Ваську, который пытался привязать колокольчик к хвосту графского пса. — Дела...
— Вечно ты с делами, — она вдруг взяла мою руку и вложила в ладонь вишнёвую косточку. — Посади у своего дома. Вырастет — приду полюбоваться...
К ночи, когда молодых увели в сенник "на постельный обряд", а пьяный кузнец Гаврила заснул в корыте, я остался у догорающего костра. Любавина косточка жгла карман. Где-то в темноте пели сверчки, а из нового дома доносился смех Алексея...
Глава 31. Замок из болотных сокровищ
Утро после свадьбы окутало деревню тишиной, редкой гостьей в этих гиблых местах. Даже петухи, словно объевшись крошек с праздничных столов, дрыхли до полудня. Но я, позабыв про отдых, уже корпел над чертежами, рассыпавшимися по полу, когда на пороге вихрем возник Васька.
— Там… дома… граф! – выпалил он, едва переводя дух, и пулей умчался обратно.
«Что ж, раз граф почтил визитом, значит, стряслось неладное», – подумав, наспех обуваясь. Я рванул к дому Алексея.
— Не ожидал, что графы встают раньше куриц! – провозгласил я, переступая порог.
Граф, словно заправский ученый, изучал своды потолка. Его трость с набалдашником в виде волчьей головы глухо стучала по половицам.
— Дом… необычный. И прочный. Словно римская крепость, выросшая из топи.
— Благодарю, ваше сиятельство, – я поклонился, машинально смахивая крошки пирога с рукава. – Для друзей ничего не жалко.
— Для друзей… – Граф провел пальцем по грубой кирпичной кладке. – А для врагов что воздвигнешь? Цитадель, неприступную для всякой скверны?
Марья, вбежавшая с подносом кваса, застыла, как громом пораженная. Граф! В их скромной избе! Она судорожно поправила платок, но Дмитрий Владимирович лишь кивнул ей едва заметно.
— Твой подарок, Максим, впечатляет. Мой же дом… – он скривил нос, словно почуял смрад болотной гнили. – Построен предками, которые пеклись больше о войне, нежели об удобстве.
И он многозначительно взглянул на меня.
— Реконструкция займет годы, – предупредил я, но граф отмахнулся рукой, украшенной перстнем с фамильным гербом.
— У меня есть годы. А еще – пять сотен душ крестьян и бочонок золота.
Я лишь улыбнулся. Новый проект – это вызов!
— В каком стиле изволите, ваше сиятельство? – мысленно потирая ладони в предвкушении грандиозной работы.
— Чтобы на зависть всем.
— Я вас понял, граф. Вы будете жить в прежнем доме, но новый замок воспарит над ним, как мечта над бытом. После мы его снесём.
Следующую неделю я, не смыкая глаз, трудился над проектом замка. В моём воображении уже вырисовывались барочные фасады, устремленные ввысь. Я скрупулезно продумывал коммуникации – водопровод, канализацию. Материалы решил брать прямо на болоте, благо, Алексей всегда готов помочь. Я познакомился со своей командой – крепкими мужиками, готовыми горы свернуть. Дал им первое задание – копать землю под фундамент. Дело сдвинулось с мертвой точки…
Месяц 1. Сентябрь – «Копай, Максимка, копай!»
В трясине обнаружились ржавые цистерны, доверху наполненные жидким бетоном – щедрый дар аномалии-поставщика. Пришлось повозиться со старой деревянной бочкой, чтобы смастерить подобие бетономешалки. Крестьяне, дивясь диковинной конструкции, исправно заливали фундамент.