Она подумала об Игоре. Игоре Сергеевиче, друге отца, который помнил её совсем малышкой. Он был даже на фотографиях из роддома, рядом со счастливой семьёй Рудиных. Молодой брюнет, с заразительной улыбкой, от которой вокруг глаз собирались лучики-морщинки. Сейчас же в его безупречно уложенных волосах пробивалась предательская седина – серебряные нити в чёрном бархате.
Иногда Крис пугало его лицо. Странное, суровое, неподвижное, словно высеченное из камня. Годы, казалось, не оставили на нем ни единого следа. Ни морщинки, ни шрама, ни даже намека на улыбку. Будто время боялось коснуться его, застывшее в своем течении у неприступной крепости. Годы, наоборот, отшлифовали его лицо, как камешек на морском берегу. Стёрли все трещинки и неровности, оставив лишь идеально гладкую, обманчивую поверхность. И Крис гадала, что скрывается под этой гладкостью? Какие бури бушуют внутри него? Какие тайны он хранит за этой каменной маской?
Ей казалось, что это лицо – маска. Что под этой безупречной гладкостью скрывается совсем другое лицо. Измученное годами, испещрённое морщинами, отмеченное шрамами от ран, которые он получил за долгую, наверняка, непростую жизнь. На котором отражаются следы лет, прожитых им до того, как они встретились. Даже до того, как она родилась. Будто он, желая предстать перед ней – юной, наивной – неуязвимым, всесильным, спрятал свою настоящесть. Запер где-то глубоко внутри себя. Как будто ради того, чтобы её юным глазам предстало лицо, не отмеченное годами, он оставил то, с которым он жил все это время. Зачем? Чтобы не пугать? Чтобы не отталкивать? Или чтобы обмануть?
Крис не знала. Но верила, что Игорь не причинит ей вреда. И не дотронется там, где ему не было дозволено.