За два дня погони охотники изрядно выдохлись, а отсутствие воды деморализовало их, поэтому чистый холодный ручей был лучшей находкой на их пути. Борбас прекрасно понимал, что не пополни он свои объёмные бурдюки холодной ключевой водой и его боевой запал пропадёт уже к ночи. Дворф, пожалуй, больше всех страдал от обезвоживания. Его крепкое и широкое тело требовало гораздо больше влаги, чем обычно потребляют люди. Кроме того, Борбас не привык к длительным погоням, а его прошлые походы на охоту ограничивались одними сутками, из которых лишь несколько часов приходилось выслеживать и преследовать зверя.
А вот Фок и его единоутробный брат Хок, по наущению первого, разумеется, в отличие от дворфа нашли и некоторые плюсы от недостатка воды. Фок заявил, что поскольку вампиры питаются влагой, то чем реже люди будут пить, тем меньше в них будет крови, а, значит, они будут представлять и меньший интерес для кровососа. Это мысль тут же пришлась по душе Хоку, впрочем, как и все остальные мысли младшего брата и он радостно вылил в траву остатки своей огромной заспинной фляги прежде, чем другие охотники успели его остановить. Так крестьяне остались без воды. Борбас пообещал себе хорошенько проучить Фока по возвращении в деревню, боясь тратить силы сейчас, когда ни у кого из охотников не осталось ни капли воды.
Заросли кустарника и несколько одиноких деревьев в них, на взгляд опытного, побывавшего на востоке дворфа, выглядели особенно подозрительно на фоне того, что прямо рядом с ними пролегала дорога, соединяющая кармеолские пограничные заставы. Преследуя 'вампира' охотники вышли на самую границу королевства. В нескольких лигах южнее простирались земли Фардарского княжества - кармеолского протектората, обладающего, однако, собственным суверенитетом. Определить своё точное местоположение охотники уже не могли - так далеко на юг они заходили крайне редко и лишь по торговой необходимости. Для других целей покидать родной Йорфэрэтэсианский лес крестьянам не было нужды.
К тому моменту, когда охотники приблизились к зарослям, собаки, также испытывавшие острую жажду, мгновенно забыв про след, с радостным лаем бросились к ручью. Крестьянам ничего не оставалось, как последовать за ними. Борбас отметил, что дорога, вероятнее всего специально проложена рядом с зарослями так, чтобы всякий путешественник мог по пути набрать воды или вдоволь напиться - ручей протекал таким образом, что в других местах он не пересекался с дорогой. Прямо в зарослях был сооружён удобный спуск к водоёму. Несколько дюжин массивных камней служили ступенями и площадкой для животных и путешественников. Увидев эту картину Борбас успокоился и, опустив руку с обуха торчащего за поясом топора-колуна, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, вслед за людьми засеменил к ручью.
Когда охотники подошли к спуску, собаки уже радостно плескались в воде, истово и самозабвенно отдыхая от двухдневной погони. Ловушки, установленные у ручья, приводились в действие вручную и, разумеется, не были использованы на уставших обезвоженных животных. Одна из них сработала в тот момент, когда к воде спустился первый охотник - опытный лучник и хозяин одной из собак, вызвавшийся помочь Борбасу и Фоку отыскать 'вампира'. Широко растянутая петля, спрятанная в высокой траве, неожиданно стянулась вокруг его ног, а прижатая к самой земле берёза вдруг выпрямилась, поднимая крестьянина в воздух. Охотником он был опытным и матёрым и потому в последнее мгновение всё-таки успел выхватить лук, висевший у него за спиной. Но верёвка подняла его за ноги вверх головой и потому все стрелы тотчас выпали из колчана, который крепился несколькими ремнями к бедру.
Борбас и второй охотник, вызвавшийся помочь дворфу, тотчас попытались выхватить оружие. Но ни один из них не успел - сеть, висевшая на ветвях той самой берёзы, ствол которой, так естественно, как показалось охотникам, мгновение ранее лежал на траве, полетела вниз. Для ускоренного падения по её краям крепились тяжёлые камни, а петля, соединявшая их, стала затягиваться сразу же, как только камни коснулись земли. Всё это проделывалось вручную, спрятавшимися в считанных метрах от водопоя злоумышленниками. Борбас и второй охотник тотчас оказались накрепко прижаты друг к другу тугими верёвками сети. Вместе с ними в ловушке оказался и Хок, в первое же мгновение бросившийся спасать крестьянина попавшего в петлю. Если бы он просто остановился или не переходил на бег, то дворфу и второму охотнику не было бы так тесно в сети, так как они оказались бы в ней лишь вдвоём и быть может в таком случае они смогли бы достать оружие и вовремя разрубить верёвки.
Но вышло так, что на свободе остался лишь один Фок. Сообразив, наконец, что они попали в засаду, крестьян выставил перед собой заострённый осиновый кол - единственное своё оружие ближнего боя, если не считать старого и порядком уже затупившегося ножа, спрятанного в сапоге. Лук Фок предпочёл не вытаскивать, понимая, что в густых зарослях он в лучшем случае успеет сделать только один выстрел. Оказавшись в сети, в первые мгновения Борбас сфокусировал взгляд на Фоке, искренне считая, что он их последняя надежда на спасение. В глазах крестьянина он явственно различил страх, смятение, но и вместе с ними некую решимость, готовность к действиям. Это понравилось дворфу и он понял, что Фок может выиграть для них несколько драгоценных секунд. Учитывая сноровку и силу Борбаса этого могло быть достаточно.
Нападавшие не заставили себя долго ждать - уже через несколько мгновений после того, как сеть надёжно стянула собой троих крестьян, из-за кустов выбежали вооружённые люди - по два человека с двух сторон. Самый здоровый из них размахивал двуручной железной булавой с острыми шипами - оружием, способным устрашать лишь одним своим видом. Другой, чуть поменьше в размерах, но двигавшийся гораздо быстрей и уверенней, в правой руке сжимал среднего размера кистень, а левой закрывал себя круглым деревянным щитом. Таким же щитом был экипирован третий нападавший, в правой руке которого чернела рукоятка боевого топора. Четвёртый стоял чуть поодаль, выцеливая Фока заряженным арбалетом. Все, кроме арбалетчика были облачены в затвердевшие кожаные доспехи, а их головы защищали шлемы, укреплённые тремя стальными пластинами, две из которых пересекались на макушке, а третья защищала основание.
Борбасу не понравилась их экипировка. Это были опытные матёрые разбойники, а то и воины, явно промышлявшие какими-то нехорошими, но прибыльными делами. Фоку не справиться ни с одним из них, а уж с четырьмя сразу и подавно. Дворфа удивил тот факт, что арбалетчик, державший Фока на прицеле, не спешил стрелять в него, хотя промахнуться с такого расстояния было почти невозможно. Выходит, крестьяне нужны им живыми. Ужасная и почти невозможная догадка вдруг посетила Борбаса. Это были работорговцы. Им нужны были живые люди, которым в будущем предстояло стать рабами где-нибудь на востоке или на южных островах.
Насколько было известно дворфу, 'цивилизованные' рабы из западных королевств, ценились очень высоко, во всяком случае, в восточных странах, где в детстве удалось побывать Борбасу. В Кармеоле, Бортноре и в большинстве других государств полуострова торговцев людьми приговаривали к смертной казни и, как правило, вешали на всеобщее обозрение неподалёку от больших городов. Правда, как думалось дворфу, их уже давно истребили - во всяком случае, деревья, на которых они раньше иногда болтались, уже много лет украшали лишь собственные листья. И о проблемах рабства жители королевств сегодня вспоминали лишь, слушая рассказы путешественников, осмелившихся побывать в восточных городах или изучая летописи эреонорской эпохи.