Миша побледнел, но его взгляд все так же был холоден.
– Ее убила любовь. Ее никто не любил так, как она этого заслуживала, – прохрипел он.
– Любовь никого не может убить, если это действительно любовь. – Повторила я слова Артема. – Ты не любил ее, а желал. Избалованный мальчик не получил игрушку, поэтому решил взять силой то, что ему не принадлежало. Отпусти его Артем. Его наказание будет – продолжать жить с этим. «Comme une ombre mouvante»* (фр. как движущаяся тень)
Миша как будто очнулся. Правой рукой он схватил Артема за руку, а левой попытался ударить по лицу. Артем отпустил его так резко, что Миша снова упал. Но тут в руках у него сверкнуло острое железо. Я замахнулась ногой, чтобы выбить нож из руки парня, но он перекатился по полу ближе к Артему и нанес удар ему по ноге. Артем упал на колено. Второй удар пришелся бы парню в грудь, если бы я не отвела руку Миши в сторону. Но он задел меня и прорезал куртку. Я зажала рукой порез, думая, что он не ранил меня. Но когда руки покрылись влажной кровью, я задрожала.
Миша выронил острие и попытался бежать. Артем поставил ему подножку и тот растелился по палубе, стукнувшись головой о бортик. Он лежал и рыдал в голос, как в бреду повторяя слова:
– Прости, пожалуйста, я не хотел, Катя, прости, – от повторяющегося имени сестры у меня уже начались галлюцинации. Мне казалось, что она тоже здесь, рядом, смотрит на нас. Меня затошнило, и тело стало каким-то невесомым. Артем поймал меня, когда я собиралась присесть на корточки, и усадил на руки. Из его колена тоже сочилась кровь, но не так сильно, как у меня.
– Я любил ее, вы не понимаете. Никогда бы я не сделал ей больно, если бы она не убегала от меня.
– Он был тогда у тебя дома в тот вечер, это из-за него она прыгнула? Она увидела его там?
Артем смотрел в глаза, и я видела в них, что он догадался об этом раньше. Я еще сильнее зарыдала.
У Миши был бред, градус допустимой нормы алкоголя в крови был превышен в несколько раз. Его голос становился все тише, и слова больше походили на бормотание. «Deficiendo»
Сейчас в нем было невозможно узнать того парня, с которым мы танцевали на этой яхте летом. Его пороки настигли его. Сейчас я была очень рада, что встала между ним и Яной.
– Ты предал друзей, которые защищали тебя. Зачем? Чтобы потом остаться одному? Они все ненавидят тебя. Только ради чего все это было?
Я не видела, как Артем вызвал скорую помощь, не видела, как приехал папа, а следом за ним и Игорь. Тоже, кстати, мой папа, и не самый плохой, как оказалось.
Артем рассказал все моему папе, еще до того, как узнала я. Что Игорь мой биологический отец. Поэтому, когда пап увидел Игоря, долго на него смотрел, чтобы понять, что это за человек и стоит ли ему доверять. Но как только вынесли меня на сушу, они оба кинулись ко мне, расталкивая врачей.
Мне поставили капельницу и положили на носилки. Со мной все хорошо, хотела сказать я. Чтобы они не переживали. Но губы не слушались. Папа долго пытался объяснить медсестре, чтобы ко мне не пускали Игоря, но, когда у Игоря потекли слезы, он сдался и подвинулся у машины скорой помощи так, чтобы ему тоже хватало места.
Артем крепко держал меня за руку, и не отпускал до самой больницы. Его черные как ночь глаза смотрели с нежностью и тревогой. Там я уже потеряла сознание и пришла в себя только спустя восемь часов. Ранение было не сильное, но не очень удачное, поэтому я потеряла много крови. На восстановление ушла еще неделя.
Ко мне в палату приходила девушка с сережкой. Она испугалась реального срока, и пришла с повинной. Принесла телефон Миши. Доказательств в нем оказалось предостаточно, чтобы Миша получил пусть и небольшой, но срок за доведение до самоубийства.
Артем рассказал потом, что Егор догнал Максима, и тот еще раз получил перелом ребра и челюсти. И Егору за это ничего не было. Папа об этом позаботился. Но когда я в последствии просила его больше так не делать, он виновато опускал глаза в пол и говорил, что тот сам упал. Скользко же.
Папы приходили в палату каждый день. Приносили цветы и фрукты, одолевали врачей и медсестер. Им пришлось поговорить о прошлом. Много лет назад, мама сама ушла от Игоря, когда узнала, что у него уже есть семья. Но дела прошлого, останутся в прошлом, а сейчас в жизни появился еще один человек, который заботится обо мне. Не вижу причин судить кого-то за поступки в прошлом. Лучше буду смотреть в настоящее.
Лакримоза
Аvec une douce ivresse* (в нежном опьянении)
Вы знаете, какая она, музыка? Музыка она везде и во всем. Даже ваша душа музыка. Она может говорить или петь. Еще она может танцевать, а иногда и слушать. И не важно, каким языком сказаны слова. Иногда и молчание говорит абзацами. Важнее то, о чем это все. Во всем этом ваши чувства и эмоции. Так мы ощущаем наш мир, пускаем туда других людей, проживаем мгновения.